Другая Эмили - Дин Кунц

83

Улрик был ростом примерно пять футов десять дюймов. Верхний катафалк находился, пожалуй, на фут выше его головы.

Он, должно быть, с первого взгляда решил, что Дэвида здесь не найти. К тому же коллекция спрятанных красивостей поразила его и, возможно, возбудила — не обязательно потому, что он когда-нибудь сделает с этими телами то, что сделал Джессап, а потому, что это льстило его жажде власти. Согласно извращённой логике Ронни Джессапа, в течение части жизни этих женщин он владел ими, а благодаря этому акту сохранения и хранения ему казалось, что он владеет ими и в смерти — даже если их нельзя вернуть к жизни и использовать. Привлечённый восхищением к работе своего заключённого кумира, быть может, взволнованный тем, что вот-вот взойдёт на трон этого подземного царства и скоро начнёт своё порочное владычество с живой девушкой наверху, Улрик сошёл со ступеней и вошёл в крипту.

Он был босиком. Дэвид мог определить его местоположение только по звуку. К счастью, Улрик, проходя мимо первой стены катафалков, бормотал, выражая изумление и восхищение. Доверившись слуху, Дэвид столкнул мумифицированное тело с полки.

Улрик вскрикнул, когда труп рухнул на него. Он попятился, врезался в стол с украшениями и личными вещами — и упал.

Дэвид соскользнул с полки и спрыгнул на пол с ножом в руке, пока Улрик бился, пытаясь выбраться из-под замотанного трупа.

Пистолет выбило у него из руки. Он рванулся за ним, схватил, перекатился на спину и выстрелил — пуля прошла мимо головы Дэвида на толщину волоска.

И в тот же миг, когда вспыхнул дульный огонь, Дэвид полоснул ножом: свет влажно блеснул вдоль дуги клинка, и лезвие рассекло запястье той руки, которой противник держал пистолет.

Крик Улрика был пронзителен, как визг свиньи. Не менее одурманенный адреналином, чем нападавший на него, он выстрелил ещё раз. Но пистолет задрожал в ослабевшей руке, и пуля ушла далеко в сторону. Дэвид навалился на него всем телом, всей силой и весом, вогнал большой клинок ему в грудь, ломая рёбра и разрубая тёмное сердце, судорожно сжавшееся вокруг стали.

Молочно-белый свет бра пролёг мутными полосами по серым глазам Улрика. Его тяжёлая, квадратная челюсть отвисла, будто он собирался закричать от ужаса при виде чего-то, увиденного в последнюю секунду — чего-то за пределами самого нападавшего.

Дэвид вытащил нож из мёртвого тела.

Существенная кровь была только из рассечённого запястья. Поскольку сердце остановилось мгновенно, рана в груди дала лишь небольшое тёмное пятно.

Небольшое тёмное пятно — и неподвижность. Неподвижность мёртвого человека подействовала на Дэвида так же, как на морехода подействовала бы яростная качка корабля в шторм, потому что именно он стал причиной этой торжественной неподвижности.

Когда волна тошноты прошла, он поднял пистолет Улрика. На ремне мертвеца висел подсумок; Дэвид достал оттуда запасной магазин. Он извлёк из оружия частично опустевший магазин и вставил полностью снаряжённый запасной. Быстрый обыск карманов Улрика дал маленькое кольцо ключей, а также электронный ключ от машины.

Он поднялся на ноги.

Рукавом рубашки он промокнул пот со лба и из глаз.

Его трясло — хотя уже не так сильно, как раньше.

Из вещей на столе — тех немногих принадлежностей пропавших женщин — он взял сложенный шёлковый шарф полуночно-синего цвета, с узором из серебряных звёзд.

Он поднялся по ступеням в верхнюю крипту. Встал на табурет-ступеньку и шарфом стёр отпечатки пальцев с керамической плитки у никогда не моргающего синего глаза.

Он сложил стремянку и вынес в проход за дверью. Сунул в рюкзак все фонари и два кирпича пластиковой взрывчатки и поставил рюкзак рядом со стремянкой. Развязал на поясе кожаные чехлы, убрал нож в рюкзак, а затем — и пистолет.

Он прошёл немного по лабиринту до камеры, которую Улрик подготовил для той девочки, которую собирался похитить.

Над белой раковиной на пьедестале не висело зеркала. Дэвид был благодарен за это.

Он смыл кровь с рук, вытер их, затем полотенцем протёр краны и, уходя, ручку двери камеры.

В проходе он посмотрел налево, направо, почти ожидая, что на него бросится Ронни Ли Джессап — как это иногда бывало в его снах.

Шум, словно стремительный поток. Как полёт тёмных птиц, огромная стая. Но это были не птицы — лишь шелест его собственной крови, жутко отчётливый для него, его жизнь, бегущая по артериям и венам.

84

Дэвид забрал стремянку и рюкзак из прохода перед дверью комнаты мумификации.

На его взгляд, лабиринт изменился. В этих ходах больше не было врождённой угрозы, не было скопившихся демонических сил, не было неискоренимого зла. Место выглядело глупо — скорее как безвкусный карнавальный дом смеха, чем как подлинное логово ужаса, конструкция, придуманная инфантильным умом, сочинённая вечным подростком, который достиг взрослости лишь физически, а в остальном сформировался видеоиграми и интернет-порно.

При всей жестокости и при всех убийствах, что происходили здесь, подвал не был обиталищем призраков. Он не ощущал никаких потусторонних присутствий. Мёртвые оставались мёртвыми. Мёртвые не возвращались.

Эмили не умерла здесь.

Если она умерла в другом месте — заколотая Ронни Джессапом, когда отбивалась от него, — она не вернулась в виде Мэддисон Саттон.

От времени и от того, что оно делает, не было защиты; нельзя было повернуть часы вспять и остаться двадцатипятилетней — ни с помощью Лукаса Окленда, архей и горизонтального переноса генов, ни с помощью дорогих кремов и лосьонов, которые рекламируют на второсортных кабельных каналах.

Мэддисон была Мэддисон. И всё же — невозможной Эмили. Если Эмили не умерла здесь, возможно, она вообще не умерла — ни здесь, ни где-то ещё. Как никогда, правда казалась гордиевым узлом, который нельзя ни распутать, ни разрубить клинком.

Теперь Дэвиду оставалось идти только к дому на Рок-Пойнт-лейн. Нигде, кроме него, не было ответов. Нигде, кроме Рок-Пойнт-лейн, у него не было будущего. Нигде, кроме Рок-Пойнт-лейн, не было надежды.

В игровой он нашёл нож, который метнул в Улрика. Убрал его в ножны — как и большой нож: один чистый, другой — закалённый кровью. Он поднял стремянку и рюкзак на кухню.

Оставив позади включённый свет и распахнутую заднюю дверь, он вышел в холодный ветер — тот усиливался, пока сквозь облака на северо-западе пульсировали скрытые вспышки молний и перекатывался далёкий гром. Он прошёл по подъездной дорожке к окружной дороге, повернул на северо-восток. Поспешил по чёрному асфальту, а затем по грунтовому пути, в конце которого оставил Ford Explorer Sport Эстеллы