а мы обе знаем, что ни меня, ни мои руки ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра.
– Уходи, Джиджи. – Голос Саванны сорвался, и это разбило сердце Джиджи.
– Ничего страшного, если ты меня ненавидишь. – Голос Джиджи тоже дрогнул.
Саванна ничего не сказала в ответ. Она молчала. И молчала. А потом:
– Поверь мне, Джулиет. Я пыталась.
Пыталась ненавидеть меня.
– Вот. – Джиджи обвила Саванну руками. – Сейчас я тебя обниму.
– Наш отец оказался убийцей! – взорвалась Саванна. – А ты…
– Наш отец оказался убийцей. – Джиджи чувствовала, как поднимается и опускается грудь Саванны. Снова. И снова. – А я очень хотела защитить тебя от этого.
Джиджи очень хотела быть сильной.
Маттиас Слейтер сказал ей, что она уже сильная.
– Это убивало меня, Саванна. Каждый раз, стоило мне посмотреть на тебя, это убивало меня. – Джиджи понимала, что еще чуть-чуть, и она начнет тараторить, но ей было уже все равно. – Но я хотела сделать для тебя то же, что ты сделала для меня, когда узнала о папиной измене. О Грэйсоне. Обо всем.
– Ты оттолкнула меня. – Голос Саванны был слишком спокойным, когда она произносила эти три слова.
– Это не специально, – прошептала Джиджи, ожидая в любой момент, что Саванна тоже ее оттолкнет, скинет с себя ее руки.
Но через некоторое время, показавшееся вечностью, близняшка Джиджи заговорила снова:
– Тебе больно.
Джиджи не улыбнулась. Не усмехнулась. Впервые в жизни она даже не попыталась скрыть свою боль.
– Он был нашим папой. – Она не собиралась плакать из-за этого. Не собиралась позволять себе даже слезинки. – Знаю, что должна возненавидеть его за то, что он сделал, но не могу. Люди погибли, а я не в силах это исправить, я даже не могу возненавидеть того, кто их убил! Как бы ни старалась.
Саванна обняла Джиджи в ответ. Немного неуклюже, но ей было достаточно и этого.
– Я собиралась разоблачить их перед всем миром. Я собиралась уничтожить их.
Собиралась. Джиджи слишком хорошо знала свою сестру, чтобы ничего не спрашивать. Саванна была не из тех, кто сворачивает с выбранного пути.
– Но вот Эйвери пропала, а я даже не… – Саванна оборвала себя на полуслове. – Ты не знала.
Джиджи во все глаза смотрела на сестру:
– Я сейчас вспомнила один телефонный разговор, и в нем только что появилось куда больше смысла…
«Это плохо, – подумала Джиджи про себя. – Очень-очень плохо».
– Ты переживаешь, – сказала Саванна. – За них. За Эйвери.
– Я слишком переживаю. Всегда, за всех, и бывает, даже за тех, кто этого не заслуживает. Я даже как-то к этому привыкла. А знаешь, к чему я никогда не смогу привыкнуть? К секретам. К тому, чтобы хранить их. От тебя.
«Хватит с меня секретов!» – мысленно пообещала себе Джиджи.
– Кстати, кое-что я все-таки знаю, – сказала она своей сестре. – О том, что здесь происходит.
Из нее обрушилась лавина информации – снова. Слейт и Иви, Калла и Зелла, время наблюдения.
– Давай-ка поподробнее о той части, где тебя похитили. Дважды!
– Представляешь? И даже не дали за это футболку! – пошутила Джиджи. На самом деле она очень хотела спросить, в порядке ли они, в порядке ли Саванна. Но шанса ей не предоставилось.
Саванна вдруг резко повернула голову влево. Джиджи лишь через несколько секунд поняла почему. Шаги. Кто-то приближался к ним.
Рохан.
Стены вдруг стали крепостью. Джиджи мгновенно уловила эту перемену в сестре.
– Опять ты? – Саванна воинственно подняла подбородок, пока Рохан огибал бассейн, чтобы добраться до них.
– Спрячь свои коготки, любовь моя. Я пришел с предложением. – Рохан широко улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой. – Для твоей сестры.
Он повернулся к Джиджи.
– Только через мой труп! – заявила Саванна. – А еще лучше, через твой.
– Одни обещания! – отозвался Рохан.
– Для меня? – Джиджи моргнула. Потом еще раз.
– Оказалось, мне очень нужен помощник, который сможет пройти туда, куда мне вход закрыт, – сказал Рохан, задержав взгляд на Саванне еще на секунду, а потом снова посмотрев на Джиджи. – А судя по тому, что я только что услышал, ты прекрасно справишься с этой ролью.
Глава 89 Лира
Лира знала, как сейчас больно Грэйсону, но прошло уже несколько часов с тех пор, как его брат послал их к черту, а она так и не смогла сказать ему об этом.
Но у Грэйсона была конкретная цель, и Лира была рядом с ним.
– Смелый шаг. – Длинные седые волосы Одетты с черными кончиками были уложены в элегантную прическу и скреплены старинной заколкой. Ее взгляд был тверд – от проницательных глаз этой пожилой женщины ничего не ускользало. – Удерживать юриста моего уровня против его воли.
– Выход там, – сказал Грэйсон Одетте.
Они втроем расположились в конференц-зале роскошного отеля. Лира даже ожидала, что Грэйсон попытается отделаться от нее, но он этого так и не сделал.
Ведь так или иначе, но это касалось и ее тоже.
– Эйвери пропала, – коротко сообщил Грэйсон Одетте, не став ходить вокруг да около. А потом положил на стол, отделявший его от Одетты Моралес, каллу.
Взгляд пожилой женщины задержался на цветке, но она ничего не сказала. Лира обдумала все, что сказала Джиджи, и сделала следующий ход.
– Вы что-нибудь знаете о приглашениях? – спросила Лира. – Об особых вопросах?
Одетта, казалось, целую вечность смотрела на Лиру, и только потом эта старушка, похожая на голливудскую диву, соизволила ответить:
– Меньше, чем мне бы того хотелось, но больше, чем следовало бы.
Грэйсон достал из кармана пиджака две фишки для покера, позаимствованные на яхте, – одну красную, другую черную, но обе стоящие целое состояние.
Сначала он выложил на стол красную фишку:
– Женщина в красном…
Затем черную.
– Женщина в черном…
Лира протянула руку и коснулась пальцами первой фишки.
– Калла Торп. – Ее пальцы переместились на черную. – Элис Хоторн. – Лира сделала паузу. – Но их всегда три.
Ни глаза, ни поведение Одетты ничего не выражали. Она не произнесла ни единого слова. Затем медленно, не торопясь пожилая женщина потянулась к волосам и вытащила старинную заколку, освободив свои длинные серебристые локоны.
Одетта положила шпильку – серебряную, украшенную белыми жемчужинами – на стол рядом с фишками для покера и по очереди указала на каждую из трех.
– Красная. Черная. Белая.
Пожилая женщина повторила свой жест.
– Лилия.
Красная фишка.
– Омега.
Черная фишка.
– И Моноцерос[15].
Белая жемчужная заколка. Слово было незнакомо Лире и не очень-то сочеталось с первыми двумя.
Одетта, сидевшая напротив, в третий раз указала на предметы:
– Смотрительница. Длань. И Судия.
Смотрительница. Длань. Судия.
Лилия. Омега. Моноцерос.
– Всегда три, –
