горизонта.
Сумерки застали меня близ рынка. Торговцы уже начали увозить товары. Неподалеку от меня лысоватый мужчина собирал с прилавка поношенную одежду, шляпы и охапки булавок. Все это он передавал своей жене, которая стояла в телеге.
Я замешкалась, опасаясь новых оскорблений или чего похуже, но все же решилась к ним подойти. Выбора у меня не было.
– Тут для тебя ничего нет, – проворчал торговец.
– Я не попрошайничать пришла, а за покупками. Деньги у меня есть.
– Откуда же, интересно?
– Я честная женщина, – заверила я его.
– Честным не обязательно об этом вслух говорить, – подметил старьевщик.
– Возьмите. – Я протянула ему золотую монету.
– Где ты ее взяла?
– Из мешочка достала.
– Ах из мешочка! – Торговец улыбнулся, обнажив гнилые зубы.
– Мне нужны одежда и обувь, – сказала я.
– Что ж, – проговорил он, взяв монету, – может, что‐нибудь и найдется. – Он поднял глаза на свою жену и крикнул: – Эй, Жанна!
Его супруга, скрюченная грубоватая женщина, помогла мне забраться в телегу и показала угол, где можно было спрятаться и переодеться. Нижнее белье из льна, которое она мне вручила, оказалось колючим и шершавым, а от платья, плаща и чулок пахло плесенью. Башмаки же в большой куче поношенной одежды отыскались с большим трудом.
– Какие‐то они маленькие, – протянула я.
– Это ноги у тебя слишком большие, – проворчала торговка.
– Они на меня не налезут.
– Налезут. Других все равно нет, – буркнула она.
Пришлось довольствоваться тем, что есть.
Когда я выбралась из телеги в платье служанки, было уже совсем темно. Торговец с женой тут же уехали, радуясь, что наконец отделались от меня. А рынок уже закрылся.
Ночной сторож начал свой обход. Он без стеснения ловил и допрашивал всякого, кто праздно шатался по соседним улицам. У меня на глазах он схватил какого‐то старика и обвинил его в пьянстве. Испугавшись, как бы и меня не постигла та же участь, я взбежала по церковным ступеням и юркнула внутрь.
Глава 37
До чего же там было темно! Неф тонул в полумраке, а вечерний свет, льющийся в окна, не мог разогнать тень. Мужчины в длинных одеждах торжественно пели вечерню. Их голоса так и манили меня, но я не посмела приблизиться к алтарю: слишком уж большим и величественным выглядел храм.
Я укрылась в боковом приделе, примостившемся между колоннами, и там опустилась на колени, поскольку ноги меня уже не держали, а потом и вовсе легла на каменный пол и закрыла глаза, радуясь, что меня никто не видит. Впервые за все свое долгое путешествие я наконец чувствовала себя в безопасности: подо мной была твердая почва, а над головой простиралась крыша. В этих стенах мне не страшны ни приливы, ни ветра, ни бури. Вместо звезд здесь мерцают свечи, а вместо рева волн доносится песнь хора.
Я уснула так глубоко и сладко, что, когда меня разбудили чьи‐то резкие удары, мне показалось, будто проспала я всего ничего.
– Эй ты. На выход.
Я села в замешательстве, а мой обидчик – им оказался церковный сторож – прошествовал дальше.
– Встаем. Поднимаемся, – приговаривал он, расталкивая других людей, уснувших в храме, – к моему удивлению, не я одна решила тут заночевать. – Ну же. Пошли, пошли, – подгонял сторож. Нищие просыпались, печально вздыхали и ковыляли к выходу.
Ушибы у меня еще болели, а запястье сильно раздулось, но я смогла встать и сделать несколько шагов. Встряхивая плащ, я успела заметить на полу яркие отблески – алые, оранжевые, изумрудные, синие. А потом разглядела и мозаичные окна с разными узорами: были там и цветок, и солнце, и колесо. Самая большая мозаика, кажется, изображала весь космос, но я не осмелилась выйти в главный храм и разглядеть ее получше.
Я заплела волосы, расправила грубое платье и вдруг с изумлением поняла, что ночевала меж двух усыпальниц. Осторожно потрогала холодный мрамор и стала разглядывать статуи каменного рыцаря и его дамы. Они оба были полностью одеты и лежали на спине, молитвенно сложив руки на груди. На лицах лежала печать безмятежности.
Я обвела пальцем контур мраморного платья дамы с мыслями о том, что она наверняка родилась в знатной семье и удачно вышла замуж. Осчастливил ли ее Господь материнством? Чтила ли она Бога? Если ей и довелось путешествовать, вряд ли она уезжала далеко от дома. А когда умерла, в небеса вознеслись сотни молитв о ее упокоении. Я подумала об Огюсте, Дамьен и моем малыше. Усыпальниц у них не было, и помолиться о них могла только я.
Встав на колени у ног госпожи, я мысленно обратилась к почившим любимым.
– Да, меня терзают сомнения. Я не всегда доверяю Провидению, но, молю, будьте моими ангелами. Приглядывайте за мной и помогите принять то, что мне уготовано, будь то долгая жизнь или скорая смерть. Вы мой главный пример.
Потом я встала и пересчитала оставшиеся деньги. Мне было ясно: путешествие придется продолжить. Пусть у меня нет ни помощников, ни спутников, я должна вернуться в Перигор. Только там я не буду чужой.
У меня остались три золотые монеты, восемь серебряных и тринадцать медных. Зажав их в кулаке, я вышла на залитую солнцем улицу, чтобы купить свежего хлеба, и быстро съела его, пока меня не нашли попрошайки. А потом купила сыру, копченого мяса, кружку, гребень и кусок грубой ткани. В ткань я завернула свои пожитки и подвесила узелок на палку. У каждого из торговцев я спрашивала, в какой стороне Перигор. Все как один говорили, что идти нужно на юго-восток. Туда я и отправилась.
Ранним утром дорога была легкой, но ближе к полудню продвигаться вперед стало сложнее. Мимо проносились неповоротливые телеги, и возницы даже не думали сбавлять скорость и уступать путникам, поэтому мне только и оставалось, что сместиться на самую обочину, где в изобилии росли колючие кусты. Их ветви тут же начали цепляться за платье и руки.
На ногах у меня уже вздулись мозоли, и ступать было больно. Пора сделать привал, думала я, но страшно было остановиться, потому что всадники, проезжавшие мимо, то и дело окликали меня и подначивали:
– Эй, куда идешь? Иди сюда, подвезу!
Некоторые подбирались ко мне близко-близко – того и гляди подхватят и утащат с собой. Один даже спросил, как меня зовут, а когда я не ответила, замахнулся на меня хлыстом. Пришлось прятаться за деревьями. Тот всадник не пустился в погоню, но я утвердилась в мысли, что мне нужны спутники. Путешествовать одной опасно – не то что по моему острову.
