замешкалась, но вскоре начала рассказ.
– Я плавала на большом корабле и побывала на каменном острове.
– Правда? – удивилась Изабо.
– А из какого он был камня? – уточнила Сюзанн.
– Из черного гранита.
– И как ты туда попала? – спросила Сюзанн.
– Господу было угодно испытать меня одиночеством.
– Зачем?
– Неужели мы будем сомневаться в Господней воле? – мягко осадила свою ученицу Клэр.
– Чем же ты занималась на острове? – продолжила Сюзанн.
– Молилась.
– О чем?
О спасении, подумала я. Об отмщении. Об избавлении от тягот. Но вслух сказала другое:
– О прощении моих грехов.
Изабо такой ответ не впечатлил.
– А что ты видала на острове?
– Лису.
– Лиса – это не интересно, – скривилась девчушка.
– Она была белой-белой. Как снег. Зимой на моем острове все белело, даже животные.
– Что, и глаза у них белели? – с сомнением спросила Изабо.
– Нет, глаза, носы и когти оставались черными. Но остальное белело. Я видела белоснежных лисиц и даже медведей.
– Ого! – восхитилась Изабо.
– Красота! – подхватила Сюзанн.
Мне вспомнился первый медведь, которому я отрезала голову, а потом и второй зверь, его огромные клыки, кровавые следы на снегу.
– А что там еще было? – допытывалась Изабо.
Я подняла взгляд и увидела в дверях Агнес. Вид у нее был грозный.
– За вами уже няня пришла, – сказала я.
Агнес истории о диковинных приключениях не нравились, но ей вообще трудно было угодить, как рассказывали сестры. На следующий день они прибежали ко мне сразу же после урока чистописания, и слуги опять поставили им стулья.
– На том острове всю зиму темно, как ночью, – рассказала я. – Зато летом дни такие долгие и солнечные, что трудно спать. А еще там растет один цветок… у него пять лепестков, и он похож на звезду.
– Маргаритка, наверное, – предположила Сюзанн.
– Нет, гораздо меньше, – возразила я.
– Может, мак? – сказала Изабо.
– Нет. Он меньше пуговицы, но красивее любой маргаритки и мака, да что там, он прекраснее розы!
В комнате все притихли. Клэр и мадам Д’Артуа слушали меня с большим интересом. Даже Агнес подошла поближе.
– А как он пахнет? – спросила Сюзанн.
– Никак.
– Что же ты его так нахваливаешь, если он маленький и не пахнет? – удивилась Изабо. – В чем его красота?
– А в том, что растет он лишь на том острове, и других цветов там нет.
Девочки притихли, пытаясь вообразить себе край, где есть только один цветок.
– И фруктов там нет никаких, только одна ягода, такая терпкая, что вы бы ее выплюнули.
– Ты ее пробовала? – спросила Сюзанн.
– Сперва я испугалась, что она ядовитая, потом она мне казалась слишком уж кислой, но в итоге я стала ее собирать и есть с благодарностью.
– С благодарностью? – хихикнула Сюзанн. – Она же кислая!
– Да. Но ничего другого у меня не было.
Мадам Д’Артуа одобрительно взглянула на меня и сказала девочкам:
– Это важный урок.
– Расскажи еще про лис и медведей! – потребовала Изабо.
– Завтра, – пообещала я.
– Это еще когда будет, – с тоской протянула девочка.
Я улыбнулась, но сердце сжалось от тревоги. Если сестрам казалось, что время тянется медленно, я каждый день жила в страхе, что Роберваль вот-вот меня отыщет, и гадала, спасут ли меня тогда Монфоры. Ответа не было. Оставалось только ждать, пока вернутся хозяева замка.
Глава 39
Я стояла у окна и вспоминала давние слова мадам Монфор. «Скажите, как нам вас отблагодарить?» – спросила она тогда. Защитите меня, мысленно молила я теперь. Дайте мне кров. Ах, вот бы она задала этот вопрос еще разочек, – но ее карета все никак не появлялась на горизонте.
Во время уроков я либо стояла, либо расхаживала по комнате: мне трудно было усидеть на одном месте, тело быстро затекало и начинало ныть. Я с нетерпением ждала той минуты, когда можно будет вывести девочек в сад. Только там удавалось дышать полной грудью, гуляя по дорожкам. Я ходила так быстро, что Клэр за мной не поспевала.
– Куда ты так спешишь? – недоумевала она.
– Я уже и забыла, что садик такой маленький.
– Неправда! – обиженно возразила Сюзанн. Она очень гордилась цветочными клумбами и аккуратными дорожками, обсаженными лавандой.
– Тут чудесно, – заверила я ее. – Просто за время путешествия я привыкла ходить подолгу.
– У вас там что, лошадей не было? – удивилась Изабо.
– Нет, ни одной.
Сестры посмотрели на меня с недоверием. Даже Клэр с матерью обернулись, потрясенные моими словами. Они‐то давно привыкли к лошадям, каретам и повозкам.
– На острове и пастбищ не было. Почва там…
– Что это?! – перебила меня Изабо. – Слышите?
Я навострила уши, но уловила только шелест листьев на ветру.
– Труба! – объявила малышка.
– Тебе не почудилось? – засомневалась Клэр.
– Я вот ничего не слышу, – поддержала ее Сюзанн.
Но вскоре мы различили далекую звонкую песнь трубы, и сестры сорвались с места. Они забежали в дом через черный ход и бросились к лестнице, ведущей на нашу башню. Мы с Агнес едва поспевали за ними. Из окна моей спальни мы увидели двух всадников.
– Это глашатаи! – обрадовалась Изабо.
– Значит, скоро и экипажи появятся, – добавила Сюзанн.
Об уроках уже не могло быть и речи. Девочек повели к ним в комнаты переодеваться.
– Только не бегите, – наставляла их Агнес. – Идите спокойно, как полагается.
Сестры ушли, и вскоре с лестницы послышался шепот и задорный смех.
– Ну вот, про нас они уже и забыли, – шутливо подметила Клэр, но в ее голосе сквозили грустные нотки.
Она понимала, что сестры позабудут своих учителей так же легко, как сегодняшние уроки. Что им не терпится поскорее доучиться и стать взрослыми.
– А что ты будешь делать, когда девочки выйдут замуж и уедут из поместья? – спросила я.
– Очень надеюсь, что они возьмут нас с собой.
– Иначе придется искать другое место, – добавила мадам Д’Артуа.
– Монфоры вас не отпустят! – возразила я.
– Мы тут будем уже не нужны, – пожала плечами мадам Д’Артуа. Чувствовалось, что она уже давно свыклась с этой мыслью. И действительно, у девочек ведь не было младших сестер. Пока я отсутствовала, у мадам Екатерины родился только сын.
Клэр указала на четырех всадников, которые появились на холме вдали.
– Это конюхи Монфоров.
– А вон их вещи, – добавила мадам Д’Артуа, указав на вереницу повозок, которая тянулась следом за всадниками. Замыкал шествие красочный семейный экипаж. Пассажиров видно не было, но я захлопала в ладоши, вообразив себе мадам Екатерину.
Девочки весь день не отходили от матери, да она и сама не хотела их отпускать, до того рада была долгожданной встрече, как рассказывали горничные. Сеньора Екатерина купила новый верджинел, чтобы дочки могли музицировать у нее
