есть он хотел застать его врасплох, и пригласил вас заранее?
– Может быть. Если бы он позвал меня уже в разгаре свиста, я мог не успеть доехать.
– Ну, а после вас? Когда вы уехали?
– Я справлялся у Элен. У мисс Стоунер. В письмах спрашивал, как у Джулии дела.
– Со свистом?
– Да.
– И?
– Она ответила, что все нормально. Что свиста нет, зато появился жених.
– У Джулии?
– Да. То есть Джулия не жаловалась вдвойне – ни на свист, ни на личную жизнь. У нее все наладилось, пока не закончилось окончательно.
– Но вы же были в суде в тот день, когда этот ее жених давал показания. Разве не помните, что он заявил?
– Помню.
– Что у невесты свистело о-го-го! Что она ему все нервы вымотала этим свистом. Он чуть помолвку не разорвал. Получается, он был там как раз в то время, сразу после вас. Только запомнил почему-то все в точности наоборот.
– Да.
– Ну и как вы это объясните?
– Не знаю, я сам был удивлен его словам. Может, ему Джулия говорила правду, а сестру не хотела огорчать?
– Или это другой жених?
– Вряд ли. Я, конечно, не знаю в лицо того, о котором писала Элен, но с ее слов он тоже был отставной майор флота. В Суррее их не так много, чтобы Джулия могла позволить себе такую частую замену.
– Знаете, я вас не случайно подвел к этой теме. С этим так называемым майором вышел любопытный казус.
– Почему так называемым?
– Сейчас поймете. Мы обращались по тому адресу, что он оставил в суде. Так, обычная процедура, не более. Проверка сведений, касающихся всех, кто вызвался в свидетели. Так вот, указанный человек там не живет и никогда проживал. В случае, если он вдруг зачем-то понадобится его светлости или нам, не представляю, где его искать.
– Хотите сказать, у него есть причины скрывать свое местонахождение?
– Если так, то, скорее всего, эти причины связаны с его показаниями. Неспроста они вас так удивили.
– Но тогда получается, что его подкупили! – осенило меня. – Вряд ли он преследовал собственные цели.
– Безусловно.
– Но кому это могло понадобиться? – удивился я. – Он так мало рассказал. Совсем крохотный эпизод, который ни на что не повлиял. Я был удивлен, что он вообще заявился в суд с такой мелочью.
– Как сказать. Его крохотный, как вы выразились, эпизод ценен тем, что полностью совпал с аналогичным кусочком в рассказе. А ведь за это и завязалась основная борьба, разве вы не видите? За репутацию рассказа мистера Дойла – вымысел или достоверность, опираться на него, как на следственный материал или послать к черту. Или вы не заметили, что свидетелей кот наплакал? Дело давнее, я бы даже сказал древнее, информации почти нет. Поверьте, я знаю что говорю, потому что сам вынужден заниматься им. Так вот, в таких условиях даже маленький эпизод в ту или иную сторону на вес золота.
– Если мне не изменяет память, суду его представил адвокат Армитеджа. Вы думаете на Перси?
– На него и на любого, кто настаивает на подлинности «Пестрой ленты».
– То есть и на нас с Холмсом?
– Ну, вас-то я просто обязан подозревать. Всегда и во всем, что бы ни случилось, – рассмеялся Лестрейд. – Хотя, должен признать, что, наняв лжесвидетеля, вы бы не стали опровергать его показания, как сделали это только что.
– Вот именно.
– Но кто вас знает! Может, это такой хитрый ход.
– Вы любую несуразицу готовы объяснить чьей-то хитростью, или только в случаях, когда дело касается нас с Холмсом?
– Вернемся к Армитеджу. Значит, вкратце: он услышал свист, вспомнил рассказ невесты о жалобах сестры, испугался и… кстати, зачем она ему это рассказала? Тем более, зная, что ему придется спать в той же комнате. Зачем лишний раз нервировать человека?
– Кто ее знает! Она же не знала, что ему придется там спать. Может, она думала, что доктор Ройлотт никогда его не пригласит.
– Ладно, значит, он испугался и…
– И пожаловал к нам.
– Вот так вот, сразу к вам? Он что, даже не поговорил с мисс Стоунер?
– Поговорил. Даже очень…
– Эмоционально?
– Да, только это ничего не дало.
– Почему? Если Джулия тоже слышала, а потом скончалась, мистера Армитеджа вполне можно понять.
– Потому что Джулия только думала, что слышит свист. Вернее, если уж быть совсем точным, это Элен думала, что Джулия только думает, что слышит, а на самом деле он ей всего лишь мерещился.
– Понимаю. Она полагала, что у сестры психическое расстройство.
– Да. Видимо, она сочла наиболее вероятным то, что под влиянием ее рассказа о Джулии Перси, будучи мнительным, внушил себе этот свист.
– Возможно, – в задумчивости Лестрейд отбил пальцами по столу несколько коротких дробей. – Да, это возможно. И что было дальше?
– Мы договорились, что он откроет для нас ставни и оставит лампу на подоконнике, а сам переберется к мисс Стоунер. Чтобы мы могли выяснить причину его страхов. В смысле, безопасно ли проводить ночи в этой чертовой комнате.
– Это Холмс предложил?
– Нет. Это была идея Армитеджа.
– Ах, вот как! – усмехнулся инспектор негромко, но с удовольствием. – Любопытно. Не очень-то это соответствует образу перепуганной жертвы.
– В каком смысле?
– В таком, что он заявился к вам не с пустыми руками. Похоже, у него уже имелись не только собственные соображения на сей счет, но и некий план действий.
– Да, и номер в «Короне» с окном на Сток-Моран предложил нам снять тоже он.
– Даже так! – инспектор откинулся на спинку стула и взглянул на меня со странным выражением. Странным, потому что кроме улыбки, тоже самой по себе довольно загадочной, в нем было что-то еще. – Еще интереснее. Но я не пойму, когда же вы с Холмсом осматривали комнаты, если с Армитеджем вы уже утром обо всем договорились?
– А почему вы решили, что мы их осматривали?
– Ну как же…, – нахмурился инспектор, в очередной раз сбитый с толку. Не то чтобы это зрелище способно было доставить удовольствие, однако честно признаюсь, некоторое злорадство при виде его беспомощности я все же испытывал.
– Сказано же у вашего Дойла… А, черт! – Лестрейд всякий раз почти с ненавистью заставлял себя повторять это имя. – Что же, он и тут соврал?
– Почему наш?! – не выдержал я. – Инспектор, сколько можно вам повторять…
– Так вы их осматривали или нет?
– Разумеется, нет.
– Разумеется?! – окончательно ошалел от моих слов Лестрейд. – Как тогда… когда, в таком случае, ваш Холмс заподозрил, что Ройлотт использует для своих целей змею?
– Он это заподозрил сразу же после того, как точно таким же подозрением с ним поделился Армитедж.
– То есть Холмс всего лишь разделил подозрения клиента? Принял их на веру?
– Да.
– Чем же Армитедж его убедил?
– Он подсмотрел кое-что в комнате Ройлотта. Тот возился со своим шкафом, и Армитедж догадался, что там что-то живое. То ли шевелилось, то ли издавало звуки, я уже плохо помню.
– Какое-то животное?
– Да. Ну… и он связал между собой все эти странности.
– Какие еще странности?
– Звонок… вернее шнур от него, – взялся перечислять я то, что инспектору следовало бы знать самому. – Вентиляцию… вернее дырку от нее. Кровать… вернее…
– Подождите, – вновь произнес самое популярное на сегодня слово Лестрейд. – Вы хотите сказать, что насчет этих, так сказать, приспособлений ваш Дойл…
– Инспектор!
– Ладно, мистер Дойл… он их не придумал? Все это было взаправду?
– Да. Именно это я и хочу сказать.
– То есть я не про кровать. Я про остальное, – поправился инспектор, глядя на меня с прежним недоверием.
– А что с кроватью? – насторожился я.
– Ну как же! Насколько я помню, насчет нее вроде бы все прояснилось. Я имею в виду ножки. Хотя, как по мне, объяснения этого психиатра несколько странные. Вы не находите?
– Нахожу, – согласился я. – Скажу больше, доктор Джонсон бессовестно лгал, когда уверял
