Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
– Вы? Снова здорово!
– Да, – состроила я гримасу, – с острой болью! Неоказание помощи страдающему человеку преступно!
В глазах Коваленко зажглись злые огоньки. Я поставила ее в безвыходное положение: мужчина еще не ушел, ему предстоит расплатиться, он проведет в приемной минут десять. Нельзя же в его присутствии гнать меня вон! Некрасиво получится.
– Пилой челюсть дробит, – живописала я свои муки, – огнем жжет! Терпеть невозможно, сделайте что-нибудь, я не доживу до утра! Умоляю!
– Проходите, – не разжимая губ, процедила Коваленко и распахнула дверь в кабинет. – Бахилы не забудьте.
Не успели мы оказаться вдвоем, как Марина Семеновна зашипела:
– Что за спектакль? Какая боль? Зачем вы снова пришли? Я могу и милицию позвать!
– Нет, – помотала я головой.
– Если не хотите иметь дело с представителями закона, тогда уходите.
– Говоря «нет», я имела в виду, что вы никогда не обратитесь в милицию, – сурово ответила я. – Кстати, знаете, что ваша медсестра, Алиса Турова, та самая, что подменила снимки, погибла? Девушка попала под машину.
Коваленко сгорбилась на табуретке и ничего не сказала. Я села на стул, стоявший около письменного стола, и начала рассказывать про цепь несчастных случаев, произошедших со всеми, кто был так или иначе связан с Фоминой.
– Есть еще две жертвы, о которых вам неизвестно, – вдруг произнесла доктор. – Дима и… я.
– Вы живы, – напомнила я.
Марина Семеновна вытащила из письменного стола сигареты.
– Ну да, – согласилась она, – как биологический организм. В том смысле, что я хожу, разговариваю, ем, пью. Но внутри-то пустыня! Поверьте, я не знала, что Алиса подменила снимки. Взяла ее на работу в кабинет, желая иметь на глазах… Ладно, давайте по порядку.
Марина Семеновна давным-давно развелась с мужем и одна воспитывала сына Диму. Мальчик, несмотря на отсутствие отца, вырос послушным, тихим, отлично учился, занимался спортом, не хамил маме, слушал ее советы. О таком ребенке мечтает абсолютное большинство женщин, вот только рождаются «подарочные» мальчики крайне редко. Марина правильно оценивала свое счастье и всегда повторяла:
– Как же мне повезло! Имею такого чудесного сына!
Наверное, добрый боженька любил Коваленко. Когда Дима закончил школу, Марина Семеновна встретила Олега Турова, и они стали жить с ним гражданским браком.
У Олега были дочь и мать, бойкая дама неопределенных лет по имени Бекки. В паспорте она, правда, значилась как Анна Петровна, но мадам всегда представлялась на иностранный лад. Бекки носила розовые мини-юбки, отчаянно красилась и выглядела моложе сына.
– Во сколько лет она тебя родила? – однажды спросила Марина у любовника.
Олег усмехнулся.
– Тайна, покрытая мраком. Сам не знаю, думаю, в пятнадцать, хотя не уверен. Возраст Бекки – это великий секрет.
– С ума сойти! – покачала головой Коваленко.
– Не надо ее осуждать, – вдруг обиделся Туров. – Детство у Бекки было тяжелое, она росла в приюте, родителей не имела, пришлось самой пробиваться. Она работает с двенадцати лет, сначала вагоны в депо мыла, а потом стала проводницей на поезде Москва – Владивосток. Неделя туда, неделя назад, пара дней на отдых, и все сначала. Подонков на свете много, ее изнасиловали, вот так я и получился.
– Ужасно, – прошептала Марина. – Как же малолетней девочке разрешили работать?
Туров пожал плечами.
– Детдом такой был, педагоги ребят внаем сдавали, как рабов. Сироты трудились, а воспитатели себе их зарплату забирали, детям на конфеты пару рублишек оставляли.
– Кошмар! – затряслась Марина. – Я и предположить не могла, что в советской стране подобное происходило! Вроде при коммунистах порядок был.
– Всегда существует дно, – грустно подвел итог Туров, – ты просто никогда так низко не опускалась. А Бекки не повезло, у нее не было ни детства, ни юности, вот теперь она и отрывается, носит плюшевые мини-юбки. Можно над ней посмеиваться, а можно уважать, ведь благополучия она добилась сама: квартиру приобрела, меня выучила. Я, кстати, ни в чем не нуждался, имел в детстве все: игрушки, фрукты, хорошую одежду.
– Неужели проводники так много зарабатывают? – удивилась Марина.
– Оклад невелик, но возможности большие: безбилетного пассажира можно в служебное купе посадить, посылку взять или, скажем, дефицитом приторговывать. Ну, допустим, купить во Владике икры у браконьеров, в Москве проверенным людям продать, а во Владивосток из столицы книги привезти, – Олег начал объяснять схему получения прибыли. – Помнишь небось, что при советской власти все в дефиците было, особенно жрачка, а Дальний Восток – это рыба, крабы. Да еще китайцы со своими товарами и лекарственными травами. Бекки лихо во всем разбирается, никогда не ошибается, возит под заказ, у нее везде свои люди.
Марина выслушала Олега и более разговоров о его матери не заводила. В конце концов, отношения их не оформлены, брак гражданский, кто ей Бекки? Однозначно не свекровь, не стоит и переживать по этому поводу. Да и видела Марина Бекки всего несколько раз, семейные застолья у Туровых не были приняты. Коваленко даже не знала, есть ли у любовника еще родственники, кроме матери и дочери. Из случайных оговорок ей показалось, будто у Бекки имеется сестра, но это были именно случайные оговорки. Стоматолог не расспрашивала Турова, а Олег вовсе не горел желанием вести долгие беседы о своем генеалогическом древе. Впрочем, он не интересовался и родными Марины.
Бекки тоже не лезла к любовнице сына с дружбой. Она работала по-прежнему проводником, а в свободное время бегала по подружкам, тусовалась безостановочно, и не только выглядела молодо, но и вела себя так, словно была одногодкой своей внучки Алисы. Никаких неприятностей мамуля любовника Марине не доставляла, а вот его дочка! Она стала настоящей проблемой.
Алиса появилась на свет в результате скоропалительного студенческого брака Олега. Ни Туров, ни его девушка Ира не собирались расписываться и уж тем более заводить детей. Но глупая Ирина, однокурсница Олега, сообразила, что беременна, чуть ли не накануне родов. Она была полной, любила хорошо поесть и растущий живот просто не замечала.
Пришлось ставить штамп в паспорте. Неизвестно, как бы сложилась жизнь пары, но Ира из роддома не вернулась – у беззаботной толстушки обнаружился порок сердца, ей нельзя было ни беременеть, ни рожать.
Как врач, Марина Семеновна понимала, что из Алисы не могло вырасти ничего хорошего, с генетикой не поспоришь, а у дочери любовника наследственность была подпорчена со всех сторон – ее бабушка Бекки, отвязная дама непонятного происхождения, отец Олег рожден невесть от кого, мать Ирина, безголовая особа, не думавшая ни о чем, кроме собственного удовольствия. Ну какой цветок мог вырасти на подобной клумбе? Вот и получился репейник.
Алиса существовала сама по себе. Бекки моталась по городам, Олег учился, девочку воспитывали любовницы отца. Результат не замедлил сказаться: в дневнике дочери были одни двойки и замечания. Десятилетку Алиса не закончила, пошла в медучилище, и там, по непонятной причине, оказалась вдруг на хорошем счету.
Марине Семеновне Алиса нравилась еще меньше, чем Бекки. Девочка слишком ярко красилась, курила, смело вступала в разговоры со старшими и постоянно тиранила отца просьбами о деньгах. Подруги у нее были соответствующие, из общего ряда выбивалась лишь Наташа Фомина.
Марина Семеновна была удивлена, когда узнала, что ее постоянная пациентка, дочь Виктора и Ксении, дружит с Алисой. Кстати, именно благодаря Наташе Марина и познакомилась с Олегом. Один раз девушка пришла в неурочный час и привела к стоматологу Алису – у той раздувался флюс.
– Помогите, пожалуйста, – попросила Ната, – это моя подруга.
Марина Семеновна провела нужные манипуляции, а потом выяснилось, что у нежданной клиентки нет с собой денег.
– Ой! – воскликнула Ната, когда Коваленко протянула Алисе квитанцию. – Черт! Чем платить будешь?
– Сейчас папе позвоню, – простонала Алиса.
Через полчаса примчался Олег и расчитался за дочь. Потом Туров сам пришел на прием… Дальнейшее понятно. По идее, Коваленко должна была испытывать благодарность к Фоминой и Алисе (не приди они к дантисту, не видать бы последней личного счастья), но Марина испытывала лишь глубочайшее недоумение. Наташа Фомина, девочка из хорошей семьи, умненькая, ухоженная, начитанная, что ее может связывать с оторвой Алисой?
– И что? – в нетерпении перебила я стоматолога.
Коваленко взяла со стола лист бумаги и начала складывать его.
– У вас есть дети? – вдруг спросила она.
– Двое, мальчик и девочка, – решив не вдаваться в подробности, ответила я.
Дантист отложила бумажку.
– Кое-кто из моих подруг, видя, как я балую сына Диму, предостерегал меня: «Вот привыкнет парень и охамеет». Только я до сих пор уверена: любовью испортить нельзя. Если вы, конечно, любите ребенка, а не откупаетесь от него. Закрученные гайки хуже открытого крана, рано или поздно давление возрастет и сорвет все преграды. Вот так получилось с Фоминой.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57
