губами и широко распахнутыми темно-оранжевого цвета глазами, смотрящий куда-то поверх плеча Эдварда, очевидно не понимая, где он находится и что делает, стоял бледно-синий Моррис.
Глава 4
Назови меня по имени
18 октября 1824 г.
Кентербери, Кент
Яркий солнечный свет после ночной бури весело и легко проникал сквозь тонкие, хлопковые шторы, висящие на огромных трехстворчатых окнах. Несмотря на то что они были закрыты, жаворонка, усевшегося на еще ярко-зеленом дубе, жизнерадостно исполняющего свои трели, приветствуя новый день, слышно было хорошо.
Посреди столовой стоял застеленный скатертью с вышитыми желтыми цветами стол, за которым вместе со своей супругой завтракал Паркер Сиэл, облаченный в дорогой белый костюм-тройку. К ним иногда заходила служанка, приносящая новые блюда и собирающая со стола пустую посуду.
Сьюзан Сиэл, невысокая миловидная женщина тридцати восьми лет в светло-бежевом платье из тонкого льна, наслаждалась свежими тостами с домашними сливками. Ее утро еще пока ничего не омрачало, а вот настроение Паркера было уже изрядно подпорчено. Он несколько раз пытался приступить к своей чашке кофе, но и без того всегда серьезное выражение лица становилось все более озадаченным.
– Ну, что такое? – не вытерпела Сьюзан, которая заметила угрюмость своего мужа, еще когда он только зашел в столовую.
– Да так. – Мужчина опустил взгляд и все-таки взял поджаренный кусочек хлеба.
– А я вот должна поговорить с тобой об Эдварде. – Женщина отложила свою салфетку в сторону.
– Боже… – Паркер начал медленно растирать свои виски.
Эдвард всегда был гордостью семьи Сиэлов, и представить, что однажды он заставит Паркера так сильно волноваться, было сложно.
Отрицание и скорбь – это две стадии, через которые рано или поздно придется пройти каждому человеку. Это – часть жизни, это – слишком естественно, чтобы сопротивляться, пусть даже таким горьким чувствам. Тем более, по мнению Паркера, будучи человеком науки, Эдвард должен был относиться к жизни не только со здоровым любопытством, но и с некоторым цинизмом. Его брат обязательно должен был оправиться от этого горя. Иначе и быть не могло.
– Может быть, ему стоит еще раз проконсультироваться с доктором Фоулом? Все-таки вчера он был… Ему же так тяжело. Разовый прием успокоительных – это явно не выход. Такая личная трагедия не пройдет бесследно, помяни мое слово. Какое-нибудь лечение…
– Эдвард сам ученый…
– При чем здесь это? – возмутилась Сьюзен. – Ему нужна помощь, а судя по его вчерашней истерике на кладбище, нужна срочно. Он будто впадает в забытье. Ты видел его потерянный взгляд, Паркер? Я переживаю за него. Я даже не уверена, что он отдает себе отчет в том, что произошло с Лиамом. За эти почти уже два дня я не услышала от него ни одной вменяемой фразы!
– Хорошо, – мужчина предпочел согласиться с супругой, – я уговорю его обратиться к доктору Фоулу. Сейчас я даже больше переживаю за Сэма.
– А что с Сэмом? То, что он каждый день опаздывает на завтрак, конечно, не слишком дисциплинирует его, но у него же каникулы…
– Сэм вернулся сегодня откуда-то почти на рассвете, – выпалил Паркер и, поджав губы, посмотрел на свою жену.
– Что? И ты мне об этом только сейчас говоришь? Где он?
– Спит у себя в комнате. Пожалуйста, Сьюзен, не шуми, – пытался ее успокоить мистер Сиэл.
Паркер никогда не хотел беспокоить свою супругу и всегда старался решать все проблемы сам, но, что бы ни происходило, ничто не могло ускользнуть от внимания Сьюзан. Она была прекрасной женой и матерью, мгновенно завоевав сердца всех родственников своего мужа и став хорошим другом в том числе и для Эдварда. Сэмюэль не доставлял им никаких проблем, и Паркер точно знал, что если бы с ним что-то случилось, Сьюзан бы себе этого не простила.
– Ты с ним говорил? – спросила она, отодвигая завтрак.
– Нет, о его позднем возвращении мне рассказал конюх. Я заглянул к Сэму. Он спит в своей кровати. – Мужчина погладил жену по руке. – Спит прямо в обуви, – добавил мистер Сиэл через паузу, желая разрядить атмосферу.
Миссис Сиэл лишь строго посмотрела на него:
– Сэм часто ездит к друзьям за город… Мы же с тобой их всех знаем. Они хорошие ребята. Учатся с Сэмом вместе. Среди них даже нет ни одного хулигана, такого… из-за которого бы стоило переживать!
– Да, но то, что случилось с Лиамом…
– Это произошло по дороге в Лондон. Сэму ведь не придет в голову поехать одному на такое большое расстояние! Не придет же? – Сьюзен обеспокоенно посмотрела на мужа.
– Надеюсь, – выдохнул мистер Сиэл, тоже откладывая салфетку, так толком и не позавтракав. – Я поговорю с ним, когда он проснется. А что касается Эдварда… Лиам был отличным парнем! Я не имею ни малейшего представления, что случилось в тот день и зачем он вообще поехал в Лондон… Мы с ним виделись тогда, он никуда не собирался. – По мрачному выражению лица мистера Сиэла было понятно, что что-то его очень сильно мучает.
– Мне так жаль, что мистер Моррис не успел на похороны сына, – с горечью произнесла женщина.
– Да, очень жаль. Печальная судьба… Я сейчас подумал… Ты видела Эдварда со вчерашнего вечера? – взволнованно спросил Паркер.
– Пожалуй, нет, – задумчиво отозвалась Сьюзен. – Надо было зайти за ним, когда мы шли на завтрак.
– Я не хотел его беспокоить лишний раз, – пожал плечами мужчина. – Ему нужно было выспаться после вчерашних событий.
– А еще ему бы не мешало поесть. Попроси кого-нибудь из прислуги.
– Не стоит. – Мистер Сиэл встал со своего места. – Я сам схожу. Не беспокойся, все будет хорошо.
Но когда Паркер еще только поднимался на второй этаж, у него появилось сильное, гнетущее чувство, что над их семьей нависла беда, которая заглядывала во все окна их дома. Приближаясь к спальне брата, он буквально молил судьбу сжалиться над ним, но не мог избавиться от ощущения, что прошедшие дни стали для Эдварда непоправимыми.
Он остановился в коридоре в нерешительности, словно понимая, что теперь их спокойное существование может разделиться на до и после. Когда же на стук Паркера в дверь в комнату Эдварда никто не отозвался, мистер Сиэл открыл ее и заглянул туда, он с удивлением обнаружил, что в спальне никого нет.
Там выглядело все настолько правильно, словно это была застывшая навеки фотография. На письменном столе был идеальный порядок, а односпальная кровать безупречно застелена. Можно было бы предположить, что Эдвард встал раньше всех и куда-то ушел, но почти затаивший дыхание Паркер
