Лиам выглядел спокойным, не проявляющим никакого желания совершать что-то необдуманное. Оказавшись рядом с ним, Эдвард понял, что тело Морриса сильнее окоченело за эту ночь, детали которой Сиэл, сколько ни пытался, вспомнить не мог. Напряженная поза покойника выдавала его одеревенелость.
– Лиам?
Потрескавшиеся губы восставшего из мертвых чуть приоткрылись и, не издав ни звука, вновь сомкнулись.
– Это я, Эдвард. – Приободренный этим небольшим изменением Сиэл подошел к покойнику вплотную и сел перед ним.
Он попытался заглянуть Моррису в глаза, но увидел лишь красные лопнувшие сосуды, которые были уже едва заметны в темнеющей роговице. Губы Лиама вновь открылись, и изо рта ему на колени полилась тонкая струйка черной крови. Эдвард печально проследил за каплями взглядом, отмечая про себя все разрушительные процессы, которые за время с момента смерти его друга неизбежно превращали Морриса в разваливающийся труп, как вдруг один из пальцев Лиама дернулся.
– Я знаю… Я так хочу надеяться, что ты меня слышишь… Ты же меня узнаешь? Пожалуйста, Лиам… Я – Эдвард Сиэл. Ты же помнишь меня? Мы с тобой росли вместе, всегда… Мы учились вместе. Столько всего происходило с нами. Я помню твою маму, твоего отца. Вы – моя семья, а я – твоя… Назови меня по имени, Лиам. Просто скажи… Произнеси это… Я прошу тебя! Я уверен, что-то должно было остаться в твоей памяти. Не может быть, чтобы все разом исчезло, испарилось, будто и не было ничего. Так не бывает, чтобы раз… и все. Неужели взаимоотношения между людьми настолько слабы, что какая-то смерть способна их разлучить? Как думаешь, Лиам? Я отказываюсь в это верить.
Теперь судорога охватила сразу всю левую кисть, а Сиэла обуял восторг. Он с безумными глазами схватился за холодные, окоченевшие ноги трупа и придвинулся еще ближе.
– Я так рад… Я думал, у меня ничего не получится! Почти сдался, почти опустил руки… Я ведь уже хотел отвозить тебя обратно. – Эдвард закрыл глаза и, справившись с комком в горле, снова посмотрел на словно окаменевшего Морриса. – Это невероятно… Все получилось! Лиам, у меня получилось! Мы с тобой это даже не раз обсуждали! Современный ученый – это не беспомощное создание, которому только и остается, что повиноваться глупой судьбе! Теперь это могущественный человек, который может управлять жизнями людей! Смерть больше не властна над нами! Ни над тобой, ни надо мной! Смерти больше нет! Такого понятия, как «до и после», больше не существует! Гальвани[3] был прав, когда утверждал, что при помощи электричества мы сможем достичь невиданных высот в медицине! И пойти даже дальше. О, Лиам, намного дальше, чем человек мог когда-либо представить!
Эдвард вглядывался в черты лица друга, скользя взглядом по бледной, потертой местами до кровавых ссадин коже, заострившимся скулам, впалым щекам и краснобордовым подтекам из носа и ушей.
– Все, что я делал, было правильно. Я совершил чудо, на которое даже сама Вселенная была не способна! Я вернул тебя к жизни! Я! – Сиэл все больше погружался в фантазии, представляя реакцию окружающих на то, что он разрушил существующие основы мироздания и создал свои собственные. – Совместив современную науку и некромантию, взяв только самое эффективное и правильно применив, я перечеркнул все, что до этой ночи человек знал о своем организме! Благодаря мне ученым всего мира придется переписывать свои книги и статьи, принимая во внимание результаты моей работы! Посмотри на себя, Лиам! – Признаки разложения ничуть не смущали Эдварда. – Ты можешь двигаться… Разве кто-то до меня сумел вернуть человека к жизни? Нет, Лиам, нет! Как хорошо, что я не послушал Сэма! Кстати, Сэм…
Сиэл на секунду задумался, но тут же отмахнулся от тревожных мыслей, снова вернувшись к научному прорыву.
– Думаю, с ним все в порядке. А ты… – Он сильнее сжал ногу Морриса и почувствовал, что ткань брюк тут же стала мокрой. – Надо все же понять, как остановить этот распад… – Он поднес свои пальцы, испачканные темно-бордовой жидкостью, к глазам. Было похоже, что неудовлетворительное физическое состояние покойника дошло до него только сейчас. Эдвард нахмурился, задумавшись о вероятных способах, которые могли бы помочь ему в такой ситуации. – Будет мало толку, если ты сможешь ходить, а твой организм будет продолжать разлагаться…
Совмещение черной магии и науки дало результат, которого Сиэл добился вчерашней сумасшедшей ночью, но перед ним стояла еще более трудная задача – вернуть Моррису память и рассудок.
Размышляя, как достучаться до разума друга, он поднял взгляд на Лиама и увидел, что на его лице появилась усмешка. Вместе с постепенно приобретающей зеленоватый оттенок кожей, темно-красными широко открытыми глазами, обрамленными длинными ресницами на веках, которым, казалось, никогда не суждено было сомкнуться вновь, и высохшими губами, потрескавшимися в нескольких местах, это придавало Лиаму зловещий вид. Его глаза, мертвые и тускнеющие, за эти несколько минут приобрели новое странное выражение, которого Сиэл, будучи с другом практически неразлучным, никогда раньше у него не видел. Словно Моррис замышлял что-то нехорошее и гадкое, а жертвой выбрал именно Эдварда.
У Сиэла от этого похолодело внутри. Он с трудом сглотнул и, слегка отодвинувшись от покойника, не удержал равновесие и снова упал на пол, продолжая смотреть на Лиама, замерев на месте. Оглядывая Морриса с такого расстояния, Эдвард не мог понять, что именно он испытывает. Он начал осознавать всю проблему, которая прямо перед ним расплывалась на диване грязно-бордовым пятном. Молодой человек горько сожалел о том, что труп Лиама нашли не сразу и к моменту похорон процессы разложения зашли слишком далеко, а способность мыслить и реагировать на окружающий мир, очевидно, была им утрачена безвозвратно. И несмотря на то, что Сиэлу впервые стало не по себе от вида Морриса, все же это не был ужас.
Эдварду хотелось помочь ему, и он уже потянулся рукой к Лиаму, как его чуткий слух уловил отдаленный звук с улицы, похожий на приближающуюся к дому повозку. Молодой человек в панике вскочил на ноги, глянул на входную дверь и, схватив Морриса за предплечья, рывком поднял его с дивана. Тот ничуть не сопротивлялся и был на ощупь безнадежно ледяным.
– Придется немного пройтись, Лиам. – Сиэл толкнул покойника в спину, заставив того начать шагать по направлению к гостевой спальне. – Пожалуйста, быстрее! – Эдвард, скривившись, бросил взгляд на обивку дивана, на которой после Морриса остались темные пятна, и, не без труда затолкав его в соседнюю комнату, плотно закрыл за Лиамом дверь.
Перед трехэтажным особняком, обрамленным кленами с краснеющими широкими листьями, остановилась легкая карета, запряженная двумя гнедыми рысаками, управляемая
