как участков есть сорок два. Членов бригады безрезультатность вызова не расстроила. Водитель, Валера Маслов, член сборной области по авторалли, был доволен, что удалось вырваться из города и прокатиться с ветерком по относительно пустой трассе, закладывая крутые виражи с заносами на поворотах. Вечно голодный фельдшер Семён, студент четвёртого курса медицинского института, обрёл надежду успеть поужинать в любимой пельменной на улице Пушкина, поскольку не надо тратить время на осмотр, лечение и госпитализацию. Андрей радовался возможности заехать проведать Оксану, пока та не легла спать.
– Андрей Леонидович, едем на заправку?[120] – спросил Семён, беря микрофон рации для связи с диспетчерской.
– Давай, но потом мне домой заглянуть надо.
– Успеем, в пельменной сейчас народу немного, быстро поедим, – заверил фельдшер и ткнул в плечо водителя. – Валер, сорок минут до закрытия пельменной, доедем?
– За двадцать минут долетим, – успокоил студента Маслов.
– Только аккуратно, – попросил Андрей, – мы не на ралли.
– Само собой, – отозвался водитель, включая мигалку и лихо разворачиваясь.
Но за двадцать минут они не доехали. Неожиданно выскочившая откуда-то с проселка на тракт «пятёрка»[121] перегородила дорогу. Матерясь, Валера надавил на тормоз и крутнул руль, прижимая «рафик» к обочине. Машина чудом не слетела в кювет. Как только автомобиль остановился, Валера схватил дубинку – толстый кусок провода в оплётке – и побежал разбираться. Андрей не успел его остановить. Двери «пятёрки» синхронно распахнулись, навстречу Маслову выскочили трое в тёмных куртках и натянутых на лица вязаных шапочках с прорезями для глаз.
– Звони в диспетчерскую, – крикнул Андрей фельдшеру и бросился на помощь водителю. Когда он подбежал, Валера сидел на земле, зажимая ладонью, из-под которой текла кровь, рану на голове. Рядом с ним, стоя на коленях, стонал и баюкал сломанную руку один из пассажиров «жигулёнка». Второй пассажир, вооружённый кастетом, которым, скорее всего, и проломил Маслову голову, попытался ударить Андрея. Доктор уклонился и пнул противника под колено, от чего тот взвыл и неловко повалился, схватившись за ногу. На Андрее были тяжелые туристические ботинки фабрики «Уралобувь» с массивными носками и толстыми подошвами. Перескочив через упавшего бандита, Андрей наткнулся на третьего. Вернее, на направленный ему в лоб чёрный зрачок пистолета. «Макаров»[122], – машинально определил доктор.
– В машину, фраер, быстро, – глухо прозвучала команда. – Или сейчас твоего козлодёра шлёпну!
Бандит направил пистолет на Маслова.
– Не стреляй, я иду. – Андрей быстро пошёл в сторону «пятёрки». Следом, матерясь и прихрамывая, двинулся обладатель кастета. Прозвучали три выстрела. Доктор обернулся. Маслов так и сидел на земле: бандит стрелял по колёсам машины скорой помощи. «Рафик» покосился, из передней шины со свистом выходил воздух. Семёна нигде видно не было. «Надеюсь, он успел связаться с диспетчерской», – подумал доктор. Его втолкнули на заднее сиденье, рядом уселся тип с макаровым, однорукий, не переставая стонать, придерживая сломанную конечность, занял место впереди, за руль сел «кастет». Машина, визжа шинами, рванула в сторону города.
Глава 54
Кто-то больно хлестал её по щекам. Оксана открыла глаза, попыталась защититься, но не смогла поднять руки. Они были крепко связаны сзади за спинкой стула, на котором девушка сидела, ноги примотаны к ножкам.
– Очнулась? Очень хорошо, – сказал знакомый голос без всякого прибалтийского акцента.
Перед Оксаной стоял Бриедис, в руке держал нож с узким лезвием. В комнате всё было разбросано – видимо, художник что-то искал.
– Что вам надо? – с трудом выговорила девушка: во рту пересохло, язык плохо слушался, голова кружилась, её поташнивало. – Я буду кричать!
– Кричать не рекомендую, мне придётся сделать тебе больно.
– Что вам надо? – повторила пленница.
– Надо поговорить. Ты ответишь на мои вопросы, и я уйду.
– Мне трудно говорить.
Бриедис наполнил стакан водой, поднёс к губам, Оксана жадно выпила.
– Ну, теперь лучше?
Девушка кивнула.
– Предупреждаю: будешь врать – будет больно. Поняла?
Оксана снова кивнула.
– Хорошо, вопрос первый: где табакерка?
– Какая табакерка?
– Неверный ответ.
Бриедис приставил острие ножа к щеке пленницы.
– Не хочется уродовать твоё очаровательное личико, но ты не оставляешь мне выбора.
– Если вы спрашиваете про табакерку, которая была у профессора Харитоновой, то я не знаю, где она. Я её видела, но не брала. Её подменил племянник Анны Авксентьевны, но его убили и табакерку забрали. Я не знаю кто.
– Допустим. Второй вопрос: где рисунки табакерки, которые были в твоём альбоме?
– Муж унёс.
– Где изделие, с которого ты рисовала? Только, не пытайся меня обмануть – это старые рисунки, ты не могла их делать с табакерки, которую видела у профессора.
– Это не я рисовала.
– Возможно, не врёшь, – задумчиво произнёс Бриедис. – Чувствуется другая рука, мужская. Муж?
– Он не умеет рисовать.
– Кто тогда?
– Муж взял их на вызове у пациента.
– Фамилия, адрес?
– Я не знаю.
Нож больно ткнулся в щеку. Оксана почувствовала, как по лицу побежала кровь.
– Но я правда не знаю! – в отчаянии закричала она, на глаза предательски навернулись слёзы. – Это мастер с танкоремонтного завода, он в тридцать шестой больнице, в коме.
Бриедис наклонился, заглянул девушке в глаза.
– Похоже, не врёшь, ладно, закончим. Не хочется мне это делать, но оставить тебя живой не могу.
Он скользнул девушке за спину, взял одной рукой за подбородок, поднимая голову вверх, открывая беззащитную шею. Дверь распахнулась, в комнату вошла Марина с продуктовой сумкой в руке. Бриедис отпустил Оксану, шагнул навстречу.
– Марина, берегись! – крикнула девушка.
Навыки бывшего сержанта отдельной роты охраны не подвели. Марина махнула ногой, нож вылетел из руки лжехудожника. Крутанувшись, Марина ударила Бриедиса локтем в голову, тот сделал шаг назад и, зарычав, бросился в атаку, обрушив на Марину град ударов. Оксана закричала что есть мочи. В прихожей послышались встревоженные голоса. Бриедис кинулся к выходу, по дороге сбил с ног соседку, врача-кардиолога, вывернулся из захвата соседа, санитара психиатрической бригады, и помчался вниз по лестнице…
Младший сержант Орешкин влетел в помещение контрольного поста автоинспекции.
– Иваныч! – закричал он, сжимая в руках рацию, – только передали: вооружённое нападение на скорую, километрах в десяти, «пятёрка» движется в сторону города!
– И чего ты орёшь? – спросил старшина Колесников, не отрывая глаз от телевизора, по которому транслировали футбольный матч между «Торпедо» и московским «Динамо». Старшина болел за «Торпедо», а динамовцы вели в счёте два: ноль.
– Как чего!? – опешил Орешкин. – Поехали на перехват!
– Зачем? Если они в город едут – мимо не проскочат, отворотов по дороге нет.
– Так что делать-то?
– Брось колючку[123] на проезжую часть. А-а!! Етит твою, мазила!!!
Нападающий «Торпедо» оторвался от защитников и пробил по воротам, но попал в перекладину.
– А если
