кто другой поедет?
– Остановишь, скажешь, чтобы объезжал по обочине.
Судья назначил угловой в ворота москвичей.
– Ну давайте, родимые, давайте! – подбадривал Иваныч игроков любимого клуба.
Орешкин отправился выполнять распоряжение старшего. Перекрыв трассу шипастой лентой, он проверил табельный макаров в кобуре и встал на обочине, вглядываясь в пустую в это время трассу. Было темно, и свет фар приближающегося автомобиля младший сержант увидел издалека. По тому, как метался и подпрыгивал свет, было ясно, что машина движется быстро и водитель не бережёт подвеску, объезжая выбоины на дороге. «Пятёрка!» Орешкин вышел на проезжую часть и поднял жезл. Машина, не сбавляя скорости, летела прямо на него.
«Сейчас или никогда», – подумал Андрей, увидев впереди освещённый пост автоинспекции и выходящего на дорогу милиционера. Он нащупал ручку двери и упёрся в пол ногами.
– Гони! – крикнул водителю сидевший рядом бандит, направляя ствол на милиционера.
Младший сержант едва успел отпрыгнуть, отбросил бесполезный жезл и рванул из кобуры пистолет.
Под колёсами что-то хрустнуло, машина потеряла управление, её потащило в сторону обочины. Андрей распахнул дверь, оттолкнулся и вылетел наружу. Автомобиль врезался в придорожный столб, из-под капота повалил дым.
Из окна поста автоинспекции донесся восторженный вопль. Центрфорвард «Торпедо» заколотил мяч в ворота «Динамо».
Глава 55
Воронов ворвался в комнату, решительный и громогласный.
– Подъём, бродяги! – заорал он. – Пятнадцать минут на сборы – и едем.
– Тише, – попросил Андрей, – соседей разбудишь, выходной же.
Несмотря на раннее воскресное утро, супруги уже встали и собирались завтракать.
– Давай с нами, – предложил Андрей.
– Некогда, – отрезал Воронов. – Машина ждёт, собирайтесь, там позавтракаете.
– Где это – там? – поинтересовалась Оксана.
– В нашем закрытом санатории. Я договорился, номер со всеми удобствами и питанием, даже телевизор есть. Поживёте в безопасности, пока мы эту шайку не ликвидируем.
Супруги переглянулись.
– Сядь, – показал на стул Андрей, – обсудим.
– Нечего обсуждать! – горячился Воронов. – Собирайтесь.
– Сядь, – повторил Сергеев, и в голосе его прозвучали жёсткие ноты.
– Ну хорошо, – сдался капитан, – давайте обсудим. Наливайте тогда чай.
Оксана поставила на стол третью чашку, положила Воронову сырники, которые только сняла со сковородки, подвинула вазочку с вареньем.
– Что вы имеете против? – Воронов откусил половину сырника, зачерпнул из вазочки варенье, прямиком отправил в рот. – М-м, вкусно! Так что?
– Сколько, по-твоему, мы будем в санатории прятаться?
– Неделю, максимум две, пока мы…
– Пока вы шайку не ликвидируете, – перебил Андрей, – мы это поняли. А как вы собираетесь шайку ликвидировать?
– Ну, – Воронов замялся, – есть варианты, мы помаленьку к руководству подбираемся.
– Вот именно, что помаленьку. А художник этот эстонский, он, по-моему, вообще из другой шайки.
– Тут ты прав, – вздохнул капитан, – он не из наших монархистов.
– Выяснили, кто он на самом деле?
– Выяснили – некий Пьер Ламбер, гражданин Франции, работал на французскую разведку, был несколько раз в Союзе, но каждый раз уходил чистеньким. Теперь, по нашим данным, работает на частное детективное агентство.
– Снова императорский дом Романовых?
– Скорее всего.
– А чем он Оксану траванул, выяснили?
– В чашке нашли следы сильнодействующего препарата, название вам ничего не скажет. Используется как раз французскими спецслужбами. Действует быстро, человек теряет сознание, но не надолго, минут на пятнадцать – двадцать. Последействия нет.
– Ничего себе нет, – возмутилась Оксана, – у меня до сих пор голова болит и подташнивает.
– Это у тебя от переживаний, – усмехнулся Воронов. – А может, ты того…
– Да ну тебя, Олег! – Оксана махнула рукой и покраснела.
– Короче, – Воронов посмотрел на Андрея, – я предлагаю вам самый безопасный вариант, а вы упираетесь.
– А я предлагаю другой вариант.
– Излагай.
– Монархической шайке и этому Ламберу нужны мы с Оксаной. Они думают, что табакерка у нас или мы знаем где, так?
– Так.
– Оксану мы спрячем. Поживёт пока у Коли с Мариной или в ваш санаторий уедет.
– Нет, – запротестовала Оксана, – не хочу в санаторий. Я у ребят поживу.
– Оксана поживёт у ребят, – продолжил Андрей, – а ко мне ты приставишь скрытую охрану, и…
– И будем ловить на живца, – закончил за друга Воронов. – И Оксана с этим планом согласилась?
– Нет, не согласилась, – вздохнула девушка, – но Андрея разве убедишь? Он упрямый.
– Это точно, – кивнул Воронов.
– Надеюсь, ты теперь сможешь мне охрану обеспечить? – спросил Андрей. – Не будет как в Ленинграде?
– Не будет, тем более что в Ленинграде ты сам куда не надо полез. Охрану мы тебе обеспечим – муха не пролетит. Мы этот вариант прорабатывали.
– Вот ты гад, всё же заранее знал, а какой спектакль устроил: «собирайтесь, поехали, машина ждёт»…
– Работа такая, – развел руками Воронов. – Машина на самом деле ждёт, вдруг бы вы согласились. А Ламбера мы чуть-чуть на квартире мастера не прихватили. Он пошёл по следу, который ему Оксана кинула, устроил на квартире обыск.
– Я не хотела, – расстроилась девушка, – испугалась очень, не знала, что сказать.
– Ты молодец, – похвалил Воронов, – не каждый мужик такое бы выдержал, просто что ты могла сделать?
– Если бы не Марина… – Оксана не стала продолжать.
– Забыли, – отрезал Воронов, – всё хорошо, что хорошо кончается. Не сказал вам мастер с танкоремонтного пришёл в сознание, но пока очень слаб. Завтра, возможно, разрешат с ним поговорить.
– Олег, – забеспокоился Воронов, – если Ламбер табакерку в квартире не нашёл, он в больницу явится.
– Не волнуйся, уже поставили у палаты пост.
Глава 56
Тридцать шестую больницу в городе шутливо называли «переломкой», поскольку основной контингент пациентов составляли больные с переломами конечностей. Машины скорой помощи свозили сюда бедолаг со всех районов города, особый наплыв клиентов бывал в конце рабочей недели и в праздничные дни, так как именно в такие дни резко возрастало потребление алкогольной продукции населением. В силу специфики своей работы больница никогда не погружалась в сонную тишину: разнообразные травмы имели свойство преследовать горожан ближе к ночи.
Не спала больница и в эту ночь: у приёмного покоя разгружались сразу три скорых, окна операционных были ярко освещены, по коридорам сновали туда-сюда врачи и медсестры, гудели, поднимаясь и спускаясь, лифты, санитары грохотали каталками, сердитые уборщицы без устали наводили чистоту. И только на четвёртом, последнем, этаже было тихо. Здесь лежали тяжёлые пациенты после оперативного лечения черепно-мозговых травм. После пробивки головы, выражаясь по-простому.
У двери четыреста шестой палаты сидел на стуле молодой человек с короткой стрижкой, спортивного вида, в свободном пиджаке, который топорщился в области левой подмышки, как будто туда засунули что-то объёмное. Молодой человек в восемь часов сменил на стуле другого, похожего на него, как брат-близнец. Иногда молодой человек вставал, делал несколько шагов в одну и другую сторону, приседал и снова
