А тут не июнь в ослеплении только что начавшейся победоносной войны. И за спиной у русских не Минск. Москва за спиною! И ясно, что блицкриг провалился, недостижима линия Архангельск-Куйбышев-Астрахань и неизбежна зимняя война. Тут бы и готовить армию к трудностям кампании. Так нет, ее еще и расслабили сообщением о победе. И фон Рунштедт направлен на юг вместо того, чтобы помочь фон Боку к зиме управиться хотя бы с Москвой.
Это ни в какие ворота не лезло.
И - не влезло.
А русские шли на смерть. Им иного не оставалось. В Кремле, сидел ворог, тиран. Но еще худший стоял у стен Москвы - чужак, по-русски ни бельмеса, презиравший Россию и попиравший национальное достоинство ее.
Выбора не было.
При первом издании книги мне казалось, что фатальный для Гитлера поворот на Киевское направление не оценен исторической наукой, хотя уже тогда у Курта фон Типпельскирха я нашел такую фразу: "В сражении за Киев, длившемся до 26 сентября, было уничтожено несколько русских армий, взято 665 тысяч пленных, захвачено 3718 орудий и 884 танка. Но какой ценой!" Восклицание расшифровать просто: ценой блицкрига. Гитлер ввязался в Смоленское сражение, уверенный, что перемелет русские войска на пути к столице, и третий партнер Оси, Япония, поняв, что кампания в России затягивается, принял решение идти на юг. На сей раз информацией Зорге не пренебрегли, и на полях Подмосковья появились танковые дивизии с Дальнего Востока. Недостаточно обученные и плохо ведомые, они пока что делили судьбу других поскребышей, бросаемых для торможения неумолимого вермахта под его колеса. Но время шло, оно клонилось к зиме, а победам все не видно было конца…
Успех Московской обороны готовился разбросом усилий вермахта в комбинации с концентрацией услий советской стороны при ухудшающейся погоде и беззаветной отваге обороняющихся, а при любой возможности атакующих солдат Красной Армии и ополченцев с заводов, фабрик, учреждений, институтов и школ. Поворот сложился из неготовности встретить такую оборону с одной стороны и готовностью стоять насмерть с другой. Это - психологический фон события.
Деловой фон - усталость вермахта и его неготовность к зиме по всей шкале материально-технического обеспечения. Еще на совещании в Борисове Гудериан просил у Гитлера моторы для танков (помните, ссылался на невиданную запыленность русских дорог?), но получил всего триста штук, над чем лишь горестно посмеялся. А танкам ведь пришлось совершить марш на Киев и затем возвращаться к Москве. То же с автотранспортом. Дефицит горючего стал уже не проблемой, а фактором. Транспортировка из рейха и Румынии по железным дорогам и доставка на возрастающем плече к фронту по дорогам Украины и России превратилась в горючую драму. Синтетическое топливо при морозах разлагалось на негорючие компоненты. При низкой температуре плохо заводились моторы, ненадежно работали гидросистемы. Армия была раздета.
Погодный фон - это осенняя распутица и зима. Если погода и не может быть поставлена в заслугу ждавшему зимы советскому командованию, то обязана быть вменена в вину не ожидавшему ее германскому. Не надо быть провидцем, чтобы предсказать смену времен года. И состояние дорог вам, господа, уже ведомо, готовьтесь же. Привлеките авиацию или как угодно еще создайте запас топлива и снарядов. Но не плачьтесь, что тонули лошади, что вязли танки, что самолеты остались без горючего, а наступление тащилось за счет одной лишь измотанной долгим дранг нах Остен пехоты. Не жалуйтесь на невиданные, каких никто измыслить не мог, дорожные хляби и сразу после них внезапный, жесточайший мороз.
Сравнение сводок погоды за десятилетия показывает, что распутица не была жестокой. Осень была суше обычной [63]. А рано наступившие морозы еще и сократили время распутицы.
Вот уж морозы были что надо.
Ну и что? Если летом воевать Украину и юг, а Москву лишь потом, так ли неожиданно, что армии предстоят холода? Или фюрер полагал, что захват Украины утеплит зиму? повлечет развал СССР? Глупо, глупо…
***
В обороне столицы заслуги вождя несомненны. Тут способность давить и выдавливать он проявил вполне. Войска спешили и с Дальнего Востока и со смежных фронтов. Уже в ближайшие две недели после разгрома Западного и Резервного фронтов к месту прорыва стянуто было 17 дивизий и вся наличная артиллерия, включая зенитную (разве что не от Кремля). Войска двигались со скоростью, доступной пропускной способности железных дорог и выносливости солдатских ног. Город к уличным боям ощетинился рвами, противотанковыми ежами, эскарпами и контрэскарпами, дотами и дзотами.
Насколько четко изложение событий Жуковым во всех самостоятельно проведенных операциях, настолько туманно то, что пишет он о московской обороне. Наверное, потому что при обороне столицы он не обладал всеми полномочиями. Всюду совался вождь и всюду давал свои ЦэУ, имевшие не так уж мало смысла в наиболее беспокоившем его аспекте - в личной безопасности: в его ли руках контроль и есть ли постоянная гарантия того, что немецкие войска не войдут в Кремль, как вошли в Орел, а в дверях вместе с учтивым секретарем не появится безучастный конвой. В том, что такие мысли тревожили вождя, сомнений быть не должно. Наверное, в архивах НКВД можно найти перечень мероприятий. Косвенно это подтверждается тем, что в жуковском описании Московской обороны нет ничего более яркого, чем следующий эпизод:
"К Верховному Главнокомандующему каким-то образом поступили сведения, что наши войска северо-западнее Нахабина оставили город Дедовск. Это было уж совсем близко от Москвы. И.В.Сталин, естественно, был сильно обеспокоен таким сообщением: ведь еще 28 и 29 ноября 9-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор А.П.Белобородов, не без успеха отражала неоднократные яростные атаки противника в районе Истры. Но прошли какие-то сутки, и, оказывается, Дедовск в руках у гитлеровцев…
Верховный вызвал меня к телефону:
– Вам известно, что занят Дедовск?
– Нет, товарищ Сталин, неизвестно.
И.В.Сталин не замедлил раздраженно высказаться по этому поводу:
– Командующий должен знать, что у него делается на фронте. Немедленно выезжайте на место, лично организуйте контратаку и верните Дедовск.
Я попытался возразить:
– Покидать штаб фронта в такой напряженной обстановке вряд ли осмотрительно.
– Ничего, мы как-нибудь тут справимся, а за себя оставьте на это время Соколовского."
И дальше интересно, но уж так боюсь смазать эффект от этого МЫ, что остальное перескажу своими словами.
Итак, после сеанса связи с Рокоссовским выяснилось, что речь идет не о Дедовске, а о небольшой, в несколько изб, деревеньке Дедово. Но когда Жуков позвонил Сталину и объяснил ошибку, никогда не ошибавшийся генштабовский отличник рассвирепел и потребовал, чтобы злополучный населенный пункт был у противника отбит немедленно. Только отправиться теперь к Рокоссовскому имел уже не один Жуков, но и командующий 5-й армией Л.А.Говоров - в качестве артиллериста, хотя у Рокоссовского был свой артиллерист, и неплохой был, поскольку стал впоследствии главным маршалом артиллерии - В.И.Казаков. Дело кончилось тем, что Жуков "…приказал А.П.Белобородову послать стрелковую роту с двумя танками и выбить взвод засевших в домах немцев, что и было сделано".
Нет основания не верить маршалу. Но одновременно будем держать в памяти жуткий эпизод очевидца и участника боев под Москвой писателя Григория Свирского, описавшего подобный заскок Верховного - а они ведь и не раз в день бывали, - но без танков и с более стойким взводом немцев:
"Зеленый "дуглас" из армейского резерва генерала Власова загрузил под Волоколамском и вышвырнул на березовую опушку воздушных стрелков, мотористов и вообще весь мелкий люд нашего авиаполка, оставленный там до времени. Инженер Конягин, обожженный, рука на перевязи, и какой-то необычный, с истеринкой, в чужой шапке, оттопыривающей уши, выдергивал что-то из-под снега и - матерился люто, чего с ним не бывало никогда. Оказалось, что вся лесная опушка, отведенная нам под "аэродром подскока", была завалена трупами солдат. Солдаты были наши, стриженые, в новеньких зеленых ватниках и в серых армейских ушанках… Одних мы волокли за ноги, прочь от посадочной полосы, других оттаскивали на хрустевших от замерзшей крови плащ-палатках…
Пехотный майор, давший нам в землянке для утешения по кружке спирта с куском сала, объяснил инженер-капитану, что две недели назад они взяли деревню, возле которой теперь наш аэродром, сходу. На рассвете. Доложили в дивизию. Те - командующему 20-й армией генералу Власову. Генерал Власов командующему фронтом Жукову. Тот - Сталину. Сталин флажок на карте передвинул. Московское направление… Каждый шаг в Ставке отмечают… А тут немцы подвели танки, да как наших с холма шуганут. Покатились вниз, по наледи. Кто без валенок примчал, кто шапку потерял. Снег весь в крови…
