прекрасному произведению ювелирного искусства! Скорее всего, они не будут спешить, тем более что пока у них нет недостатка в деньгах. Более тонкие и специализированные инструменты для вскрытия есть только у опытных взломщиков международного класса. А наши два путешественника к таковым не относятся и вряд ли сумеют вот так запросто обратиться к услугам подобного мастера. Поэтому я смею надеяться, что нам удастся благополучно завершить дело. Теперь, ваше сиятельство, позвольте задать вам еще несколько вопросов.
– Пожалуйста. Спрашивайте, господин Дагоберт.
– Вы уверены, что можете положиться на Андора?
– Безоговорочно! Андор – человек исключительной преданности, которая уже почти не встречается в наше время. Если бы я приказал ему, чтобы те двое не пережили завтрашний день, можете быть уверены: они бы его не пережили. Только это и дает мне некоторое успокоение.
– Знает ли Андор что-нибудь о шкатулке?
– Абсолютно ничего. Ведь я обнаружил эту ужасную пропажу только после их отъезда. Но я сообщу ему по телефону.
– Прошу, ваше сиятельство, не делать этого. Сообщать подобную информацию по телефону ненадежно. Нет гарантии, что кто-то где-то не подслушает разговор. О шкатулке вообще лучше упоминать как можно реже, в идеале вообще никогда. Я буду в Зальцбурге завтра утром. Мне бы хотелось, чтобы вы предупредили Андора, что он поступает в мое полное распоряжение.
– Он будет полностью в вашем распоряжении, господин Дагоберт, и можете быть уверены, что он точно выполнит все ваши приказы, какими бы они ни были.
– Ваше сиятельство, я хотел бы прояснить еще один момент. Откуда взялась вторая шкатулка? Беглый осмотр показал мне, что она не может быть точной копией первой. Ведь у нее только один замок, и в нем нет ничего секретного.
Граф Анцбах рассмеялся.
– Как вы быстро все подмечаете, дорогой Дагоберт! Сразу видно специалиста! Дело было так: когда я получил эту шкатулку, то был так восхищен ею, что сразу решил заказать копию. Для этого я обратился к придворному ювелиру Фридингеру, который занимался изготовлением оригинала. Я легко развеял появившиеся у него сомнения, сказав, что не придаю особого значения хитрому замку, а лишь стремлюсь повторить художественный декор. Фридингер знал, с кем имеет дело, поэтому я добился того, чего не добился бы никто другой.
– Это настоящий шедевр! Я оцениваю ее стоимость примерно в четырнадцать тысяч крон.
– Я заплатил шестнадцать и думаю, что обоснованно.
– Конечно! Не доверите ли вы эту шкатулку мне, ваше сиятельство? Возможно, мне будет полезно изучить ее подробнее.
– Не только доверю, дорогой Дагоберт, я бы с радостью подарил ее вам на добрую память, если бы мы не были так неосторожны, что сразу заговорили о цене.
– Благодарю, ваше сиятельство, но в качестве подарка она была бы для меня излишне роскошна. Вы знаете, я в своем деле любитель и выступаю не ради денежного вознаграждения или почетных наград. Итак, я могу взять шкатулку?
– Она переходит в ваше полное распоряжение. Кстати, Андор мог бы уже сейчас… ах, lupus in fabula![113] Похоже, это снова он!
Слова графа прервал негромкий сигнал телефона. Он снова протянул Дагоберту вторую трубку.
– Алло, Анцбах слушает!
– Ваше сиятельство, это Андор!
– Есть что-нибудь новое?
– Ничего особо важного, ваше сиятельство. Господа вышли.
– Планы насчет завтрашней поездки в Санкт-Гильген не изменились?
– Так точно, не изменились, ваше сиятельство; я уже заказал по телефону апартаменты и получил подтверждение.
– Хорошо. Теперь слушай внимательно, Андор, что я скажу. У телефона рядом со мной сидит один господин, мой друг. Он сейчас сам с тобой поговорит. Должен предупредить тебя, что он собирается оказать мне очень важную дружескую услугу. Он найдет тебя сам. Если этот господин тебе что-то прикажет, ты должен слепо ему повиноваться. Считай, что приказ исходит от меня. Ты меня хорошо понял?
– Слушаюсь, ваше сиятельство.
– Теперь этот господин сам поговорит с тобой.
– Алло, господин Андор, – начал Дагоберт, – когда вы завтра планируете выехать?
– Докладываю, в десять часов. Обед в отеле на озере в Санкт-Гильгене заказан на час дня.
– Я буду ждать перед отелем.
– Покорнейше прошу сообщить знак или пароль, по которому я смог бы вас узнать.
– Достаточно пароля. Скажем: «Мерседес». Этот пароль не вызовет подозрений, с учетом вашей профессии.
– «Мерседес», принято!
– Договорились. Теперь расскажите мне, что у господ с багажом? Сколько у них вещей и как они перевозятся?
– У нас три места: два чемодана и дорожная корзина. Господа взяли с собой только самое необходимое. Обновить гардероб они собираются уже в Париже.
– Хорошо, господин Андор, еще одна просьба: очень внимательно следите за тем, чтобы ни одна из вещей не пропала. Больше мне пока нечего сказать. До завтрашней встречи. Спасибо. Конец связи!
– Итак, когда вы собираетесь ехать? – заговорил граф Анцбах.
– Сегодня же ночным экспрессом. Значит, ваше сиятельство, я обладаю всей полнотой полномочий?
– Безусловно. Мое слово вам тому порукой. Вы знаете, что для меня поставлено на карту. Я не мелочен, а уж в этом случае готов на все! Не желаете ли воспользоваться моим автомобилем? Вам будет удобнее, да и доберетесь быстрее.
– Благодарю, ваше сиятельство, но я поеду поездом. Мне необходимо быть на месте завтра утром. У автомобиля может случиться поломка, да и неосвещенные железнодорожные переезды – сущее проклятие для автомобилистов. Я не могу рисковать. Поезд надежнее. Впрочем, одновременно по тому же маршруту перегонят мой автомобиль. Это на случай, если мне придется незаметно следовать за господами от Санкт-Гильгена, чтобы держать их в поле зрения.
С этими словами Дагоберт попрощался и, сопровождаемый самыми добрыми пожеланиями Анцбаха, отправился готовиться к поездке.
Весь следующий день граф Анцбах тщетно дожидался каких-либо вестей, но лишь утром второго дня его личный секретарь Эрдман доложил, что старший официант из отеля в Санкт-Гильгене просит аудиенции у его сиятельства. Просителя немедленно провели в кабинет.
– Вы привезли какие-то известия? – спросил его граф. В его голосе звучало неподдельное волнение.
Визитер пристально посмотрел на него, но ничего не ответил. Граф правильно понял эту безмолвную просьбу и кивнул секретарю, чтобы тот удалился. Но едва тот закрыл за собой дверь, как граф нетерпеливо повторил свой вопрос.
– Имею честь доложить вашему сиятельству, что его поручение выполнено, – прозвучало в ответ.
Граф Анцбах схватился за голову, а затем разразился громким смехом.
– Честное слово! Господин Дагоберт! Что вы с собой сделали!
– Так было необходимо, ваше сиятельство. Признаюсь, радости мне это не доставило!
– Я бы вас в жизни не узнал!
– Очень польщен, ваше сиятельство.
– У вас все получилось?
– Полностью. Убедитесь сами, ваше сиятельство. Вот шкатулка. Она невредима, и я уверен, что ее никто не вскрывал.
Дагоберт извлек из кармана просторного одеяния, надетого поверх кельнерского фрака, роковую шкатулку
