Дороти Сэйерс - Смертельный яд

— Клянусь Юпитером, такая возможность существует! — Вимси сделал пометку в блокноте, но с сомнением покачал головой, — однако это было бы маловероятным совпадением. Если только не существовало предварительной договоренности о встрече. Тем не менее, это стоит проверить. По крайней мере очевидно, что дом мистера Эркерта и квартира мисс Вэйн — это не единственные места, где Бойс мог что-нибудь съесть или выпить в тот день между семью часами и десятью минутами одиннадцатого. Хорошо: под заголовком «Страсть» мы видим: 1) мисс Вэйн (что по определению неприемлемо), 2) ревнивая любовница и 3) ревнивый соперник. Место — некое публичное заведение (знак вопроса). Теперь мы переходим к следующему мотиву, это «Деньги». Очень хороший мотив для убийства человека, у которого они есть, но довольно слабый в случае Бойса. Тем не менее давайте скажем «деньги». Я могу придумать здесь три варианта: 1) грабеж (очень маловероятно), 2) страховка и 3) наследство.

— Какая у вас светлая голова! — восхитилась мисс Климпсон.

— Когда я умру, на моей могиле напишут: «Он был проницателен». Не знаю, сколько денег имел Бойс при себе, но не думаю, что много. Это могут знать Эркерт и Воэн, однако это не так важно, поскольку мышьяк — это не то вещество, которое можно дать человеку, если собираешься его грабить. Оно начинает работать относительно не скоро. Слишком долго надо ждать, да и жертва может оказать противодействие. Остается только предположить, что его отравил и ограбил таксист, что само по себе довольно нелепо.

Мисс Климпсон согласилась с ним и намазала маслом вторую булочку.

— Тогда — страховка. Теперь мы переходим в область более реальных предположений. Был ли Бойс застрахован? Похоже, никому и в голову не пришло это выяснить. Вероятно, не был. Литераторам не свойственно думать о будущем и интересоваться такими мелочами, как страховые премии. Но это все-таки следует узнать. Кому могла быть завещана премия? Его отцу, его кузену (возможно), другим родственникам (если таковые имелись), его детям (если таковые имелись) и — может быть — мисс Вэйн, если он оформил полис в тот момент, когда жил с ней. А еще — любому, кто мог одолжить ему денег с условием подобной страховки. Здесь существует множество возможностей. Я уже чувствую себя лучше, мисс Климпсон, бодрее и веселее во всех отношениях. Либо я начинаю двигаться в нужном направлении, либо дело в вашем чае. Какой славный и пузатый чайник! В нем больше ничего не осталось?

— Конечно, осталось! — радостно отозвалась мисс Климпсон. — Мой дорогой отец, бывало, говаривал, что никто не умеет получить из одного чайника столько заварки, сколько могу я! Секрет в том, чтобы доливать кипяток, пока пьешь, и никогда не осушать чайник до конца.

— Наследство, — размышлял вслух лорд Питер. — Было ли ему что оставить? Полагаю, не слишком много. Мне надо бы подскочить к его издателю и поговорить с ним. Или, может быть, он недавно что-нибудь получил. Это должны знать его отец или кузен. Его отец — священник. Вид у него довольно потрепанный. Однако никогда нельзя знать наверняка. Кто-нибудь мог завещать Бойсу состояние за его красивые глаза или в знак восхищения его книгами. Если так, то кому Бойс это оставил? Запишем: «Составлял ли он завещание?» Но, конечно же, защита уже должна была подумать о таких вещах. Я снова начинаю падать духом.

— Скушайте сэндвич, — посоветовала мисс Климпсон.

— Спасибо, — ответил Вимси, — «или немного сена». Очень полезно, если падаешь духом, как справедливо заметил Белый Король Алисе. Ну, на этом вопрос о деньгах более или менее исчерпан. Остается шантаж.

Мисс Климпсон, чья профессиональная деятельность в «Курятнике» достаточно просветила ее по части шантажа, со вздохом согласилась.

— Кто был этот самый Бойс? — риторически вопросил Вимси. — Мне ничего о нем не известно. Он мог быть самым отпетым негодяем. Он мог знать обо всех своих друзьях самые ужасные вещи. Почему бы и нет? Или он мог писать книгу, которая кого-то разоблачала бы, так что ему надо было помешать любой ценой. Черт подери, его кузен — юрист. А что, если он присваивал себе деньги из какого-нибудь фонда, а Бойс пригрозил вывести его на чистую воду? Он жил у Эркерта и имел прекрасную возможность узнать нечто подобное. Эркерт подбрасывает немного мышьяка ему в суп, и… О, вот и вопрос! Он кладет мышьяк в суп, и ест его сам. Это неловко. Боюсь, что показания Ханны Вэстлок это отметают. Надо вернуться к таинственному незнакомцу в пабе.

Он на минуту задумался, а потом сказал:

— И, конечно, остается самоубийство, к которому лично я все больше склоняюсь. Ужасно глупо, конечно, кончать с собой при помощи мышьяка, но бывало и такое. Был, например, герцог де Прасли… если, конечно, это действительно было самоубийством. Только где же тогда пузырек?

— Пузырек?

— Ну, он же должен был в чем-то его носить. Это могла быть и бумажка, если он принял его в виде порошка, хотя это менее удобно. Кто-нибудь искал бумажку или пузырек?

— А где их надо было искать? — спросила мисс Климпсон.

— Вот в чем загвоздка. Если их не было у него в карманах, то они могли остаться где угодно в районе Даути-стрит, так что искать придется пузырек или бумажку, которые были выброшены полгода назад. Как я ненавижу самоубийства! Их так трудно раскручивать. Ну, робкому сердцем не получить и клочка бумаги. Послушайте, мисс Климпсон. У нас около месяца, чтобы в этом разобраться. Осенняя сессия заканчивается двадцать первого, а сегодня пятнадцатое. До ее конца дело никак не успеют представить, а следующая сессия начнется 12 января. Скорее всего, дело будет слушаться в самом ее начале — если мы не сможем представить веских доводов в пользу отсрочки. Четыре недели на то, чтобы найти новые факты. Вы направите на это все свои силы и лучших своих сотрудниц? Я пока не знаю, что именно мне понадобится, но, скорее всего, какие-то задания у меня будут.

— Конечно, лорд Питер. Вы же знаете, что мы всегда рады возможности оказать вам любую услугу, и были бы рады, даже если бы вы не были владельцем этой конторы. Только дайте мне знать, в любую минуту дня или ночи, и я приложу все мои силы, чтобы вам помочь.

Вимси поблагодарил ее, задал несколько вопросов о работе ее бюро и удалился. Остановив такси, он направился прямиком в Скотланд-Ярд.

Старший инспектор Паркер был, как всегда, рад видеть лорда Питера, однако, когда он здоровался с ним, на его некрасивом, но приятном лице отразилась тревога.

— Что такое, Питер? Опять дело Вэйн?

— Да. Ты тут вляпался, старина, и очень серьезно.

— Ну, не знаю. Нам дело показалось достаточно ясным.

— Чарльз, лапушка, не доверяй ясным делам, человеку, который смотрит на тебя ясными глазами, и «ясному даже младенцу» раскладу карт. Только самый хитроумный обманщик может позволить себе действовать настолько агрессивно напрямую. Даже свет распространяется по кривой — по крайней мере, так нам говорят ученые. Ради Бога, старик, приложи все силы, чтобы поправить положение до начала следующей сессии. Если ты этого не сделаешь, я тебе этого никогда не прощу. Черт подери, ты ведь не хочешь, чтобы повесили человека невиновного, правда же? И к тому же женщину.