— Извольте следовать за нами, мсье Доло! Мы действуем согласно ордеру на арест.
Никогда он не говорил более официальным тоном.
— Но за что? — простонал Мартен. — Насколько мне известно, я не совершил никаких преступлений.
— Объяснитесь со следователем.
Мартен потерянно озирался, охватив взглядом медную кровать, шкаф с зеркалом, ковер с цветами и картину с изображением атаки кирасиров в Рейхсхоффене. Вероятно, он уже представлял себя приговоренным к гильотине.
Мсье Венс наблюдал за ним, и его глаза лукаво поблескивали.
— Идите, Мартен, и сохраните улыбку! — посоветовал он, посылая к потолку колечко табачного дыма. — Поверьте мне, эти господа находятся в более затруднительном положении, чем вы! Действительно, вид у них был весьма озабоченный…
Судебный следователь Сюсбиш, человек по природе обходительный, был им вдвойне во время исполнения своих служебных обязанностей. Но чем большую он проявлял учтивость, тем меньше оставалось шансов у подозреваемого выкрутиться.
Сидя за письменным столом и подперев подбородок тыльной стороной белой и жирной руки, он, казалось, позировал фотографам.
— Где вы были… — Он кашлянул. — …и что вы делали вчера вечером между десятью часами и полуночью?
Мартен Доло, присев на самый краешек стула, заерзал, чувствуя себя не в своей тарелке. Следователь успел только удостоверить его личность, прежде чем задал ему этот главный вопрос, который обычно задают людям, подозреваемым в краже или убийстве.
— Ну, я… Мой брат Фредди назначил мне встречу на площади Святой Екатерины… Я прождал его целый час.
Следователь Сюсбиш и комиссар Малез обменялись понимающими взглядами, по которым можно было догадаться, что их предположения сбываются.
— Можете ли вы предъявить доказательства этого? — спросил следователь. — Например, сообщить нам имена тех, кто способен подтвердить ваши слова?
Мартен Доло печально покачал головой:
— Боюсь, что нет…
Затем его словно осенило, и он достал из кармана записку:
— Постойте, вот письмо от Фредди…
Следователь взял это письмо с отвращением больного диабетом, берущего кусочек сахара. Затем он едва заметным знаком предложил Малезу подойти поближе и прочесть письмо через его плечо.
Написанное второпях, письмо гласило:
«Дурашка!
Я должен увидеться с тобой еще раз сегодня вечером.
Это вопрос жизни и смерти.
Жди меня перед церковью Святой Екатерины после 11 часов.
Прояви терпение: я непременно приду.
Ф.
Уничтожь эту записку: у меня есть на то причины».
Прочитав письмо, следователь на минуту задумался, а потом сказал:
— Сожалею, мсье Доло, но письмо ничего не доказывает! — Он кашлянул. — Вы вполне могли написать его сами, чтобы создать видимость алиби…
Мартен возмутился:
— Покажите его экспертам-графологам!
Но тридцатилетний опыт работы не прошел для следователя даром:
— Два эксперта непременно разойдутся во мнениях, а трое поднимут бунт… Почему вы сохранили это письмо вопреки просьбе вашего брата его уничтожить?
— Не знаю. По правде сказать, я… я отношусь к Фредди с некоторым недоверием! Я предполагал сжечь его, но после нашей встречи, когда услышу объяснения брата… Поскольку он не пришел, письмо осталось лежать у меня в кармане, и я о нем забыл…
— Ловко, — согласился следователь, — но не очень убедительно. Я же склонен думать, что вы его сохранили для того, чтобы показать нам и во что бы то ни стало обеспечить, пусть даже шаткое, алиби. Будь вы невиновны, вы бы его уничтожили, как и просил ваш брат, брат, который, как мне говорили, может потребовать от вас чего угодно и которого вы любите, как сына…
— Которого я любил, как сына…
— Короче, вы отрицаете?
— Отрицаю — что, господин следователь?
— То, что вы совершили убийство господина Омера Анжо прошлой ночью между десятью часами и полуночью?
Мартен взмахнул обеими руками, словно утопающий:
— Я отрицаю?.. О, боги!.. Клянусь честью, господин следователь! Об-братитесь к моему прошлому, моему безукоризненному прошлому! Расспросите моих друзей, знакомых! Слушайте! Спросите монсеньора Бьенвеню и аббата Шамуа! Они вам скажут…
В дверь постучали. Она открылась, и вошел дежурный.
— Прошу прощения, господин следователь! — Дежурный держал в руке визитную карточку. — Этот господин настоятельно просит, чтобы его немедленно выслушали…
Взяв карточку, следователь сказал:
— Гм… пусть войдет! — Он встал, чтобы поприветствовать посетителя. — Добрый день, мсье Венс! Боюсь, что на сей раз вы пришли слишком поздно… Господин Мартен Доло запутался… Он вот-вот расколется…
Мсье Венс пожал протянутую руку и спросил:
— Неужели? Вы меня удивляете, господин следователь… Кстати, я должен перед вами извиниться и попросить отпущения грехов.
— Отпущения грехов… за что?
— За совращение свидетеля, — сказал мсье Венс.
Сделав шаг в сторону, он обнаружил присутствие человека, вошедшего в кабинет следом за ним. Это был полицейский Грифф с теми же следами на лице.
— Мсье Грифф терпеливо ждал за дверью, когда вы пожелаете устроить ему очную ставку с подозреваемым… Я взял на себя ответственность и опередил события.
Сумев скрыть от следователя полицейского Гриффа, мсье Венс ухитрился теперь заслонить Мартена Доло от глаз полицейского Гриффа. Поэтому он сделал второй шаг в сторону и спросил:
— Вы узнаете этого человека?
Полицейский Грифф инстинктивно вытянулся по струнке:
— Еще бы мне его не узнать!.. Это тот самый грубиян, который нокаутировал меня вчера вечером!
Следователь снисходительно улыбнулся. В отличие от большинства своих коллег, он относился с симпатией к дилетантам, особенно к тем, кто шел по ложному следу.
— Я же говорил вам… — начал он добродушно, слегка пожав плечами.
Не удостоив его взглядом, мсье Венс приказал:
— Встаньте, Мартен! Пройдитесь…
Мартен поднялся и сделал несколько шагов.
— Еще! — настаивал мсье Венс. — Дойдите до окна и вернитесь…
Мартен дошел до окна и вернулся.
Следователь нахмурил брови:
— Но ведь этот человек хромает!
— Именно так! — подтвердил мсье Венс.
Он повернулся к полицейскому Гриффу, пораженному не меньше, чем следователь, и сказал:
— Напрягите память, Шугер Рей!.. Человек, который послал вас в нокаут ночью, тоже хромал?
Полицейский Грифф порылся в своей памяти и произнес:
