Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 136
— Ну прямо испарился… — сипло проговорил он. — В этом доме творится какая-то бесовщина!
Его собеседник не стал упоминать, что все уже давно это поняли, и тактично промолчал.
— Там ведь были и патроны, — проговорил дядя Уильям. — Это я сейчас только вспомнил. Валялись врассыпную на дне сундука. Если полиция пронюхает, чую, мне несдобровать. — Он уставился на Кэмпиона мутными голубыми глазками и прошептал: — А они знают, из какого пистолета убит Эндрю? Вы ничего про это не слышали? Ужас… ужас!
Он сел в свое зеленое кожаное кресло и беспомощно покосился на графин с виски. Его худшие опасения оправдались, и он потупил голову.
— Знать бы, где сейчас прячется этот подлец! — неожиданно взревел он. — Куда смотрит Скотленд-Ярд? Они же кого угодно хоть из-под земли достанут, разве нет? И все-таки про Джорджа мне лучше помалкивать. Я разок упомянул его имя инспектору — так старуха меня потом полчаса распекала. C какой стати я вынужден терпеть эти ужасы, — рычал он, багровея, — прикрывая задницу подлеца и шантажиста, который за всю жизнь ни дня не проработал! Небось он прокрался в дом, взял револьвер и застрелил из него Эндрю. Если Эндрю вообще убили из моего револьвера. Это ведь еще не доказано?
— А неважно, — спокойно ответил Кэмпион. — Даже если его застрелили из армейского пистолета, их в стране несколько сотен тысяч.
Дядя Уильям просиял.
— В самом деле! Однако же я уверен, что это дело рук Джорджа. Слишком неожиданно он явился на тот воскресный ужин. Между прочим, ему никто даже дверь не открывал. Он запросто мог просидеть несколько часов в какой-нибудь комнате. Мерзавец приходит и уходит, когда ему вздумается — точно у себя дома! Но матушка его всегда выдворяет. В старухе до сих пор есть что-то от амазонки, ей-богу.
Он умолк и призадумался, потом вдруг снова заговорил:
— Признаться, у меня внутри все перевернулось, когда он вошел в гостиную. Это же надо — только гири упали, а он тут как тут! Ну точно в какой-нибудь глупой мелодраме — по молодости я что-то подобное читал. Старуха почему-то его защищает, и мне это не нравится.
Мистер Кэмпион, обладавший даром самоустраняться в нужный момент, молча облокотился на каминную полку. Старик продолжал:
— Она живет прошлым. Давно забытые скандалы пугают ее больше, чем любые нынешние беды. Уж чем этот мерзавец Джордж может ее шантажировать — ума не приложу. Вряд ли чем-нибудь серьезным. Взять хотя бы эту историю, после которой она лишила Эндрю его доли наследства.
Последние слова заинтересовали мистера Кэмпиона.
— Буря в стакане?
— По мне — так да. В конце концов, отцу — царствие ему небесное — сейчас уже все равно, ему ничем не навредишь. Но эта книжонка, которую написал Эндрю, вывела мать из себя. «Лицемеры, или Маска учености». Идиотское название. Я так ему и сказал.
— Первый раз слышу, — признался Кэмпион.
— Оно и неудивительно. Вряд ли тираж раскупили — по-моему, там и десятка экземпляров не продалось. Я говорил матери, что волноваться не о чем, но она меня никогда не слушает. Эндрю, конечно, бессовестный, ничего не скажешь, — поделом ему. Это ведь надо додуматься: жить на иждивении тетки и при этом клеветать на ее покойного мужа!
— На доктора Фарадея? — удивился мистер Кэмпион.
Уильям кивнул.
— Вот именно. Эндрю заметил, что мемуары вошли в моду — всякие почтенные старики пишут истории из своей жизни и перемывают косточки врагам и недоброжелателям. Ну, он и решил подзаработать на имени покойного — сочинил эту чушь собачью. Глупее книжонки я в жизни не видел, хотя меня начитанным не назовешь.
— Так ее напечатали?
— Да-да! Какое-то мелкое издательство ее выпустило — думали, имя отца привлечет читателей. Эндрю получил шесть авторских экземпляров — и больше ни гроша. Хотя издательство, ручаюсь, тоже осталось внакладе. Никто бы и внимания на это не обратил, вот только Эндрю, получив авторские, красиво подписал каждый экземпляр и вручил всем членам семьи. Мать попросила Джойс прочитать ей книгу. Ох, славная девушка — добрая, скромная, не то что остальные в этом доме. Естественно, книга подлила масла в огонь. Я не видел, чтобы мать так злилась, уже… очень давно. Конечно, в любом другом случае мы могли бы засудить Эндрю за клевету, но что толку? Он ведь и так жил за ее счет. Неловкая была ситуация. Мать воспользовалась единственным оружием, которое имела против Эндрю: послала за стариком Фезерстоуном и изменила завещание. Помню, я в ту пору читал книжку про итальянца, который торгует пивом в Америке. Я взял оттуда одну цитатку. Подошел к Эндрю и говорю: «Посмейся теперь, умник». Он сидел вон в том кресле. Я прямо слышу, как он тогда ругался.
— А взглянуть на книгу можно? — осведомился мистер Кэмпион.
— Конечно. — Дядя Уильям был готов на все, чтобы задобрить молодого человека — единственного, кто еще не растерял к нему остатки уважения. — Я сохранил экземплярчик. Старуха уничтожила все, до которых только сумела добраться, но я свой припрятал. — Он вдруг заговорил тише: — Между нами, в этой книжке есть доля правды. Мы, Фарадеи, — не святые. Отец был всего лишь человек, не хуже и не лучше других. Заглянете ко мне прямо сейчас? Книга в моей комнате. Только спрячьте ее в портфель, а то там мое имя на форзаце.
Они поднялись на второй этаж, и Кэмпион ждал в дверях, пока дядя Уильям рылся среди книг на полке. Комната у него была просторная, но грязная — там царил такой же беспорядок и разлад, как и в голове хозяина. Впрочем, толком осмотреться мистер Кэмпион не успел: дядя Уильям вернулся почти сразу. В руках он держал тонкую книжицу в оберточной бумаге.
— Я на всякий случай написал тут «Омар Хайям», — прошептал он. — Что ж, спокойной ночи, и… э-э… Послушайте. — Он положил тяжелую ладонь на плечо молодого человека, заглянул ему в глаза и пылко произнес: — Говорю вам как мужчина мужчине: со спиртным я завязал. С этого дня — ни-ни, пока все не уляжется. — Он важно кивнул и скрылся за дверью.
Памятуя о пустом графине наверху, мистер Кэмпион решил не придавать значения последним словам дяди Уильяма. Однако он ничего не сказал и зашагал по коридору в свою комнату.
Была уже почти полночь, и по каким-то необъяснимым причинам ему вовсе не хотелось высовывать нос из дому. В конце концов, решил Кэмпион, не будет же Станислав работать ночью!
Гостевая спальня в «Обители Сократа» представляла собой просторную и удобную комнату с разномастной мебелью, которой никто в своем уме не обставил бы собственное жилище. Резной гарнитур палисандрового дерева, бесформенное кресло, удивительные обои, над которыми опять-таки потрудился ученый-ботаник, и несколько картин с религиозными сюжетами — Кэмпиону подумалось, что у того, кто выбирал эти картины, не было никаких вопросов касательно религиозных убеждений своих гостей. Иными словами, комната оказалась вполне удобной для тела, но неприятно тревожила дух.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 136
