Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
— Мы должны проверить, — сказала плотная девушка, хмурясь на гостью. — Никогда не угадаешь, кто нуждается в убежище. Не похоже, что вы нуждаетесь. Вы, случайно, не из социальной службы?
— Ни в коем случае. Спросите Сару.
— Не какая-нибудь журналистка?
— Нет, — терпеливо заверила Мередит.
— Нас тут без конца пересчитывают, — объяснила плотная девушка. — Совет постоянно требует держать численность под контролем. Пожароопасность и прочее. Но нельзя же их попросту выгнать, правда? Социальные работники являются за детьми. А когда вместе с ними в дверь ломятся мужья, приятели, журналисты, жадные до сенсаций, никакого терпения не хватает.
— Я с ними ничего общего не имею, — заверила Мередит.
— В данный момент у нас не так много клиенток. — Видно, плотная девушка придерживалась заученной схемы и, когда ее сбивали с проложенных рельсов, изо всех сил старалась вернуться в знакомую колею.
— Где Сара? — настойчиво спросила Мередит.
— А… В яслях. Дальше по коридору.
Ясли располагались в большом солнечном помещении в дальней части дома. Обстановка спартанская, стены выкрашены той же самой ярко-голубой краской до самой закопченной колосниковой решетки. Подоконники заставлены геранью. Сара сидела на полу, баюкая хнычущего младенца, плач которого Мередит слышала раньше. Две маленькие девочки колотили по игрушечному ксилофону, в углу сам по себе сидел мальчуган, медленно и старательно переставляя пластмассовые кубики.
Мередит села на обшарпанный стул. Одна девочка взглянула не нее, улыбнулась, стукнула другую по голове ксилофонным молоточком. Сара, одной рукой укачивая младенца, другой пресекла ксилофонный скандал и воинственно предложила:
— Давай, говори. Жуткий дом, убогий приют, мы в нем забаррикадированы, мне здесь не место.
— Не скажу, потому что ничего такого не думаю. У тебя есть полное право здесь находиться, делать то, что ты хочешь. Насколько я вижу, приют не так плох. Очень мило заново выкрашен.
Сара чуточку успокоилась, тряхнула головой, откидывая прядь волос.
— Да, мы с Джоанной почти все сами красили. Потратили кучу времени, красили по ночам, когда все уже спали, не путались под ногами и дети не пачкались краской. — Она помолчала. — Первое полезное дело, которое я в жизни сделала. — Младенец пискнул, она его покачала. — Джоанна здесь постоянно работает вместе с Марком и Джен. Люси, подружка Марка, готовит еду, исключительно вегетарианскую, поскольку сама вегетарианка. Джоанна занимается организационными вопросами. Я просто помогаю по мере необходимости, главным образом в яслях.
— А Марк что делает? — поинтересовалась Мередит.
— Водит фургон. Кофе хочешь?
— Хочу только поговорить. Серьезно поговорить, Сара. Не перебивай меня, не отвлекай. Хочу знать, какие у Филипа были свидетельства против тебя, чем он тебе угрожал и зачем.
На лице Сары вновь появилось решительное выражение, она встала, крепко прижав к себе ребенка, направилась к двери, крикнула в створку:
— Джоанна! — потом повернулась и тихо сказала: — Не хочу это здесь обсуждать. Нынче утром у нас мало дел, она меня подменит.
Пришла плотная девушка и забрала младенца.
— Пойдем ко мне, — предложила Сара. — Это неподалеку.
— Хорошо. Я подгоню машину. Мне не нравится, что она за углом, где какие-то юнцы рыщут.
Машина стояла на месте, но стеклоочистители исчезли.
— Думаю, могло быть хуже, — с облегчением пробормотала Мередит.
— В моей квартире никто нам не помешает, — заверила Сара, пристально глядя куда-то вдаль.
Квартира располагалась на нижнем этаже одного из однотипных домов с эркерами. Только содержались они лучше, виднелись следы недавних переделок. Деревянные двери с двойным остеклением больше подходили перестроенным амбарам, чем жилым домам тридцатых годов. В некоторых окнах висели плетеные веревочные кашпо для цветов, кружевные занавески, жалюзи из деревянных бусин на ниточках. Сара привела крестную в комнату, где царил веселый фольклорный хаос с разноцветными лоскутными подушками и расшитыми скатертями.
— Боже, — охнула Мередит, — у тебя тут настоящий сад!
Кругом горшки с растениями — на подоконниках, полках, столах. В эркерном окне кадка с юккой напротив каучукового деревца высотой почти до потолка. Паутинные щупальца ползучей травы свисали над головой из подвесной корзинки.
— Мне все это Джон подарил, — небрежно отмахнулась Сара. — Садись, Мерри, я сейчас кофе сделаю.
Мередит уселась, не уверенная, что ей очень понравится сидеть в шалаше среди русских степей или в оранжерее ботанического сада Кью-Гарденс. Слышалось, как Сара возится с кофе на кухне. На ближней книжной полке в узком пространстве между двумя увесистыми томами по социологии она увидела в рамочке фотографию Джонатана Лейзенби, с которой он строго смотрел на заставленную комнатку, как бы репетируя тот момент, когда станет президентом Конфедерации британской промышленности.
Пришла Сара с кофе на подносе, Мередит разгребла на столе бумаги и книги.
— Зачем тебе труды по социологии? — поинтересовалась она.
— Хочу немножко повысить квалификацию. На высшие курсы не могу пойти, в средней школе не сдавала экзамен второго уровня сложности.[24] Можно было бы поступить в какой-нибудь технический колледж. — Сара нервно откинула волосы и протянула Мередит чашку. Потом села, сцепив руки, снова вертя на пальце рубиновое кольцо, в чем Мередит начинала видеть осмысленный знак. — Хорошо, что ты побывала в приюте. Пока я не начала там работать, понятия не имела, что существует нечто подобное… что есть женщины, которые живут такой жизнью. Действительно верила, что такое бывает только в книжках Диккенса.
— Кто привел тебя в приют Святой Агаты?
— Подружка одной моей подружки. Это вышло довольно случайно. Сюда бегут женщины, пережившие нечто ужасное. Одни просто напуганы, другие действительно пострадали, сплошь в синяках, и всякое такое. Дети, если они с собой их приводят, часто ведут себя плохо, сильно возбуждены, беспокойны. Матери страдают физически, дети душевно. Многие женщины признаются, что их самих в детстве били. Можно было бы подумать, что впоследствии такие девочки будут держаться подальше от мужчин. Но нет. Трудно понять, почему они так за них держатся. Часто уходят от нас, возвращаются к ним. Им идти больше некуда. У них нет родственников, которые могли бы помочь, или они стыдятся обращаться к родным. Нет ни жилья, ни денег. Иногда говорят, что на этот раз, может быть, обойдется, хотя отлично знают, что все будет по-прежнему. Но им время от времени кажется, будто надо вернуться. Они как бы напрашиваются на мучения.
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
