Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
— Привет! Вы уходите? Это ваша машина стоит перед домом? Случайно, не в Вест-Энд направляетесь? Я опаздываю на фотосессию.
Мередит открыла было рот с предложением вызвать по телефону такси, однако инстинкт удержал ее.
— Если желаете, я подвезу.
Они уселись в машину. Солнце было не слишком яркое, но на Фионе были дымчатые очки, и она опустила козырек на окне.
— Могу высадить на Орчард-стрит рядом с «Селфриджес»,[25] годится?
— Отлично.
Мередит вела машину медленно, выжидая. Наконец Фиона, не повернув головы, резко спросила:
— У Сары неприятности?
— Какие неприятности?
Мередит плавно повернула за угол, тормознула на красный свет. Пепельная блондинка оторвала голову от подголовника, дымчатые очки повернулись к Мередит, которая не видела, но чувствовала за ними напряженный взгляд серых глаз.
— Из-за Лорримера?
Мередит с радостью поняла, что инстинкт не подвел: девица действительно напросилась в машину, чтобы расспросить о Саре. Однако прямое упоминание о Филипе так ее ошеломило, что она едва не застоялась, когда загорелся зеленый. Пару секунд находилась в невыгодном положении, не находя ответа. Найдя, изумленно спросила:
— Вы знали Филипа?
— Что вы! — возмутилась Фиона. — Разве я похожа на тех, кто общается с подобными типами?
— Нет, — искренне ответила Мередит.
Фиона приняла это за комплимент. Тон ее слегка смягчился, стал доверительным.
— Сара мне о нем рассказывала. Я с ней довольно давно познакомилась, еще до того, как мать с отчимом увезли ее в деревню. Сразу после приезда Сара эту деревню возненавидела. Жуткая глушь, настоящий край света. Без конца мне об этом писала, рассказывала о живущем по соседству парне, который делает кружки и пепельницы, Господи помилуй. Я советовала держаться от него подальше. Явно безнадежный. От таких типов вечные неприятности. И от них никогда не избавишься. Потом Сара однажды приехала в Лондон, сообщила, что Лорример умер. Полиция думает, будто его убили. Я не удивилась.
— Почему?
— Я же вам говорю, — нетерпеливо повторила Фиона, — от таких не отделаешься. Они словно пиявки. Могу поспорить, бедная Сара далеко не единственная, к кому он прицепился. Неудивительно, что его кто-то прикончил. Я бы сама так сделала. Хотя первым делом не позволила бы себя пиявить.
Мередит заметила у бровки тротуара свободное место, свернула, заглушила мотор.
— Хорошо, — быстро сказала она, повернувшись к девушке, — что вы хотите узнать? И снимите, пожалуйста, эти смешные очки!
Фиона невозмутимо повиновалась.
— Хочу узнать, не попала ли Сара в тяжелое положение. Она моя подруга. Обручена с моим старым приятелем Джонатаном Лейзенби.
Картина начала вырисовываться.
— Скажите, — попросила Мередит, — до отъезда Сары в деревню вы с ней вместе бывали на вечеринках? У вас были общие друзья?
Фиона пожала плечами:
— Кое-какие были. Как у всех прочих. То есть многие ходят вместе на вечеринки, общаются с одними и теми людьми.
Важен только круг общения, подумала Мередит, но от комментариев воздержалась.
— Как получилось, что Сара поселилась в одном доме с вами?
— Очень просто, — откровенно сказала Фиона, словно ожидала более каверзного вопроса. — Она искала квартиру. Как-то вечером в клубе я встретилась с Джоном Лейзенби, он рассказал мне об этом, а я говорю, нет проблем: из нижней квартиры прямо подо мной съезжают жильцы. Мне очень хотелось, чтоб туда въехала Сара, старая знакомая. Джону тоже.
Еще бы, подумала Мередит: отыскал шпионку, которая в его отсутствие будет следить за Сарой.
— Как удачно, — сухо проговорила она.
— Конечно! — Девушка бросила взгляд на часы от Картье. — Ох, опаздываю…
Мередит довезла ее до Орчард-стрит, высадила, покаталась еще минут десять, нашла свободное место, поставила машину и направилась в «Селфриджес». Ресторан был битком набит, поэтому она прошла мимо, сделала пару необходимых покупок, вернулась, уложила пакеты в багажник, бросила монеты в счетчик на стоянке, направилась на Манчестер-сквер позади магазина, зашла в коллекцию Уолласа.[26]
Посетителей было немного, никто не счел бы странным, если бы кто-нибудь просто там посидел, поэтому Мередит села, глядя на девушку на качелях Фрагонара. Лейзенби — пустой наглый яппи, но подобные типы безжалостны. Пронырливые столичные деятели. Он знал о происходившем гораздо больше, чем думала Мередит. Чем все прочие думали. Знал о прошлом Сары больше, чем думала Сара, а его почти наверняка до малейших подробностей информировала предательница Фиона. Правду гласит старая мудрость: с такими друзьями никаких врагов не надо.
Вот чем объясняется нервозность Лейзенби. Неудивительно, что он дергается. Ему было известно, какие сведения грозился обнародовать Филип, и он, как верно заметила Сара, отчаянно старался, чтобы они не попали в прессу. Ему не хватило порядочности и смелости пойти к ней и выложить карты на стол, объявив, что ему все известно.
Он этого не сделал, потому что открылись бы его прежние некрасивые игры. Вместо этого он предпочел собирать информацию в доме будущей тещи, а также получать ее от Фионы, шпионившей в Лондоне. Таким образом, храня до поры молчание, можно было, когда грянет буря, изобразить оскорбленную невинность и, воскликнув: «Ничего подобного я даже вообразить не мог!» — навсегда исчезнуть в облаке благородного негодования. Интересно, подумала Мередит, потребовал бы он при этом обратно подаренное кольцо?
— Наверняка, — пробормотала она. — А потом мы увидели бы точно такой рубин на пальчике Фионы. Во всяком случае, она на это рассчитывает…
Пожилой джентльмен с буйными седыми волосами, осенявшими голову наподобие нимба, слегка похожий на Эйнштейна в последние годы жизни, пристрастно разглядывавший придворную даму на качелях, бросил на Мередит несколько удивленный взгляд.
— Извините, — пробормотала она. — Я просто смотрела на картину и задумалась…
— Понимаю, — сказал старый джентльмен с европейским произношением. — Я часто прихожу посмотреть на нее, она меня всегда очаровывает. Кажется, всю жизнь в нее был влюблен, с тех самых пор, как в юности купил в венском книжном магазине открытку с репродукцией. Редкостная верность, правда? — усмехнулся он.
Мередит с улыбкой посмотрела на девушку на качелях, а уходя, подумала, что хранить верность труднее всего. Разве можно любить изменников? Неужели любовь обязательно умирает? Превращается в глупую мстительность, как у Филипа с Сарой? Разумеется, он любил ее. А она оттолкнула его, сама того не зная. Точно так же, как делала ее мать самыми разными способами. Ох, Майк… Неужели ты действительно продолжал любить Еву после всех измен и предательств? Или говорил мне тогда правду? Мог ее окончательно бросить? Или по мановению пальчика вновь бегом к ней вернулся бы?
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
