Вся недвижимость завещается Филиппу Бойзу; он же получает пятьдесят тысяч фунтов наличными.
Остаток (кажется, это называется «наследство, очищенное от долгов и завещательных отказов») получает Норман Эркхарт, который назначается единственным душеприказчиком.
Небольшие суммы завещаются благотворительным обществам, названий которых я не запомнила.
В отдельном параграфе объясняется, что большая часть собственности передается Филиппу Бойзу в знак того, что завещательница прощает его семье дурное с ней обращение, за которое он не несет ответственности.
Завещание датировано 5 июня 1920 года и написано в присутствии свидетелей Евы Габбинс, экономки, и Джона Бриггса, садовника.
Надеюсь, дорогой лорд Питер, вам достаточно этих сведений. Я полагала, что, после того как мисс Бут вложит завещание в свой конверт и заклеит его, я смогу его вскрыть и изучить на досуге, но, к несчастью, для большей надежности она запечатала его личной печаткой миссис Рейберн, которую я не рискнула снять и восстановить, хотя и догадалась, что это можно сделать раскаленным ножом.
Вы понимаете, что я не могу сразу уехать из Уиндла — это выглядело бы странным и подозрительным. К тому же я надеюсь на следующих сеансах предостеречь мисс Бут от миссис Крэйг и ее хранительницы Федоры, потому что я уверена, что она не меньшая шарлатанка, чем я! К тому же она лишена моих альтруистических побуждений! Поэтому не удивляйтесь, если меня не будет еще неделю! Я немножко беспокоюсь о дополнительных расходах, но если вы не сочтете, что они оправданы соображениями предосторожности, дайте мне знать, и я изменю свои планы.
Желаю удачи, мой дорогой лорд Питер. Искренне ваша
Кэтрин А. Климпсон.
P.S. Видите, мне удалось все сделать за неделю. Жаль, что не закончила вчера, но я так боялась все испортить спешкой!»
— Бантер, я знал, что в этой истории с завещанием что-то нечисто! — вскричал лорд Питер, отрываясь от письма.
— Да, милорд.
— Есть в завещаниях что-то такое, что выявляет в человеке самое худшее. Люди абсолютно честные и добродушные при обычных обстоятельствах становятся изворотливыми и злобными, как только они слышат слова «Я завещаю». Кстати, это можно отпраздновать шампанским. Достань бутылочку и передай старшему инспектору Паркеру, что я буду рад его приходу. И принеси мне записи мистера Арбатнота. И еще, Бантер!
— Да, милорд?
— Позвони мистеру Крофтсу и скажи, что я нашел преступника и мотив и надеюсь представить улики того, как было совершено преступление, если он добьется, чтобы процесс перенесли на неделю.
— Очень хорошо, милорд.
— И все равно, Бантер, я не знаю, как оно было совершено.
— Вы, несомненно, скоро узнаете это, милорд.
— Да, — рассеянно откликнулся Уимзи. — Конечно. Конечно. Я даже не беспокоюсь из-за такого пустяка.
— Ц-ц-ц! — зацокал языком мистер Понд. Мисс Мерчисон подняла голову от машинки.
— Что-нибудь случилось, мистер Понд?
— Нет, ничего, — брюзгливо ответил клерк. — Глупое письмо от глупой представительницы вашего пола, мисс Мерчисон.
— Ну, это не новость!
Мистер Понд нахмурился, сочтя неуместным замечание своей подчиненной, взял письмо и направился в кабинет мистера Эркхарта.
Мисс Мерчисон поспешно бросилась к его столу и взглянула на открытый конверт. На нем стоял штемпель «Уиндл».
«Какая удача, — подумала мисс Мерчисон. — Мистер Понд еще лучший свидетель, чем я. Как хорошо, что он его вскрыл».
Она села на место, и через несколько минут вернулся улыбающийся мистер Понд.
А еще минут через пять мисс Мерчисон, сосредоточенно читавшая стенографическую запись, поднялась и Подошла к нему.
— Вы владеете стенографией, мистер Понд?
— Нет, — ответил старший клерк. — В наше время в ней не было необходимости.
— Не могу понять вот это место, — промолвила мисс Мерчисон. — Похоже на «дать согласие», но может быть и «дать разрешение» — а это ведь разные вещи, правда?
— Да уж, конечно, — сухо ответил мистер Понд.
— Наверное, лучше не рисковать, — сказала мисс Мерчисон. — Это надо отправить сегодня утром. Лучше спрошу его.
Мистер Понд усмехнулся уже не в первый раз небрежности машинистки, а мисс Мерчисон поспешно пересекла приемную и без стука открыла дверь в кабинет — бестактность, от которой мистер Понд снова застонал.
Мистер Эркхарт стоял спиной к двери, что-то делая у каминной полки. Услышав звук открываемой двери, он резко обернулся и раздраженно вскрикнул:
— Я говорил вам, мисс Мерчисон, чтобы вы стучали перед тем, как войти.
— Ой, простите, забыла!
— Постарайтесь, чтобы это не повторялось. В чем дело?
Он не вернулся к столу, но остался стоять, прислонившись к полке. Его голова с зализанными волосами была откинута, словно он защищал кого-то или кому-то бросал вызов.
— Я не могу разобрать запись письма «Тьюку и Пибоди», которое вы мне диктовали, — пояснила мисс Мерчисон, — и решила спросить у вас.
— Мне бы хотелось, чтобы вы научились делать отчетливые записи, — не сводя с нее строгого взгляда, промолвил мистер Эркхарт. — Если я диктую слишком быстро, вы можете сказать мне. Это было бы проще.
Мисс Мерчисон это напомнило свод правил, которые лорд Питер Уимзи полушутя-полусерьезно составил для своего «котятника», а именно — правило № 7, которое гласило: «Никогда не верьте человеку, который смотрит вам прямо в глаза. Он хочет от вас что-то скрыть. Узнайте, что именно».
Мисс Мерчисон перевела взгляд с лица своего начальника на стену.
— Прошу прощения, мистер Эркхарт, — пробормотала она. В обшивке, прямо за головой адвоката, виднелась странная темная щель, словно панель не соответствовала размеру бордюра. Она никогда раньше этого не замечала. — Ну, так в чем дело?
Мисс Мерчисон задала свой вопрос, получила ответ и вышла. Перед уходом она бросила еще один взгляд на угол. Завещания там не было.
Она вернулась на место и допечатала письмо. Когда она снова зашла в кабинет, чтобы подписать его, то еще раз посмотрела на обшивку. Темная щель исчезла.
Мисс Мерчисон ушла с работы ровно в половине пятого. Ей почему-то казалось, что задерживаться неразумию. Она быстро прошла через двор, свернула направо по Колборн-стрит, потом еще раз направо, совершила турне по Ред-Лайон-сквер и вышла на площадь с тем же названием. Еще пять минут спустя она обошла ее и двинулась ню Принстон-стрит. Потом, с безопасного расстояния, она увидела, как из конторы вынырнула сухая сутулая фигура мистера Понда, двинувшаяся к станции метро Ченсери-лейн, а вскоре за ним последовал мистер Эркхарт. Он постоял в дверях, оглядываясь по сторонам, потом перешел улицу и направился прямо навстречу мисс Мерчисон. Сначала ей показалось, что он ее заметил, и она поспешно нырнула за фургон, который стоял у поребрика. Под его прикрытием она дошла до угла, где располагалась мясная лавка, и уставилась на витрину с новозеландской бараниной и мороженой говядиной. Мистер Эркхарт приближался. Звуки его шагов становились все громче, а потом замерли. Мисс Мерчисон впилась взглядом в кусок мяса, рядом с которым виднелся ярлычок — с 4,5 фунта, цена 3 шиллинга 4 пенса.
