Как только они ушли, Холмс собрал алмазы и ссыпал их обратно в замшевые мешочки, оставив на столе только один – тот, что лежал в кучке помеченных камней.
– Теперь мне надо вернуть алмазы на место, в каблуки ботинок барона, где их вскоре и обнаружит славный инспектор Грегсон, когда явится к Мопертюи с ордером на обыск. Я бы предпочел, Уотсон, чтобы вы на этот раз остались в номере. Я жду, что инспектор с коллегами из Скотленд-Ярда явится с минуты на минуту.
* * *
Вскоре Холмс вернулся, а меньше четверти часа спустя к нам в дверь постучал светловолосый инспектор Грегсон, явившийся в сопровождении двух офицеров полиции. Все трое были в штатском.
– Я получил вашу записку, мистер Холмс, – промолвил Грегсон. Поприветствовав меня кивком, он окинул взглядом номер. – И где же улика, что вы рассчитывали заполучить? И где свидетель, о котором вы упоминали?
– Свидетель уже уехал, но к нему можно обратиться в любое время. Что же касается улики, то она здесь, – ответил Холмс и подвел инспектора к столу, где на черном войлоке лежал один-единственный алмаз. – Если вы осмотрите этот камень под лупой, то увидите на нем маленькую царапину.
Холмс вкратце изложил полицейскому историю об ограблении мастерской мистера Йожефа и объяснил, каким образом на камне появилась царапина.
– Что ж, этой улики мне вполне достаточно, – ответил Грегсон. – Как вы и просили, я принес с собой ордер на обыск номера Мопертюи. Мне остается только предъявить его барону, когда тот возвратится.
– Долго вам ждать не придется, – заверил инспектора Холмс. – Я попросил маркиза де Сен-Шамона завершить ужин примерно к половине двенадцатого. Сейчас на часах без четверти полночь. Я дал на чай коридорному, попросив его постучать к нам в дверь, как только он увидит барона.
– Прекрасно, – кивнул Грегсон. – Ну а пока мы ждем, не могли бы вы, мистер Холмс, удовлетворить мое любопытство и ответить на один вопрос?
– Ну конечно, инспектор.
– Речь идет об алмазе, – продолжил полицейский, кинув взгляд на стол.
– Да-да. И что бы вам хотелось узнать? – Холмс задал вопрос небрежно, однако я увидел, как у него на скулах заиграли желваки, когда он понял, что за вопрос сейчас задаст инспектор. Признаться, у меня самого пересохло во рту.
Если полицейский напрямую спросит, откуда взялся алмаз, Холмс не станет врать. Я знал, что не в его привычках в подобных случаях опускаться до лжи.
– Откуда у вас алмаз? – спросил Грегсон и тут, к величайшему нашему с Холмсом облегчению, сам же и ответил: – Впрочем, я догадался. Барон же раздавал камни своим акционерам. Наверное, вам посчастливилось наткнуться на один из помеченных алмазов. Вам просто повезло, мистер Холмс. Честно говоря, я и сам могу припомнить несколько дел, когда мне улыбалась госпожа Удача и, если бы не она, мне бы ни за что не удалось отправить преступника за решетку. Я признаю, что мне помогла фортуна, и не нахожу в этом ничего постыдного. Вы помните убийство Бермондси?
– Помню, конечно, – пробормотал Холмс.
– Вот вам великолепный пример того, что балом часто правит его величество Случай, – продолжил Грегсон, ударившись в воспоминания. – Если бы уличный торговец не увидел, как Кларк вылезает из окна спальни, мне бы ни за что не удалось опровергнуть его алиби и отправить убийцу на виселицу.
Инспектора прервал тихий стук в дверь.
– Вот и условный сигнал, – вскинулся Холмс. – Барон Мопертюи уже в отеле. Предлагаю, инспектор, дать барону несколько минут, чтобы дойти до номера, а потом мы наведаемся к нему в гости и сообщим об имеющейся у нас улике.
Инспектор Грегсон решил с толком использовать оставшееся время и принялся отдавать приказания полицейским. Поттер, тот, что повыше, должен был остаться в коридоре, а Джонсону, плотному мужчине с пышными усами, предстояло зайти с нами в номер и перегородить дверной проход, если барон попытается сбежать.
Тем временем Холмс, наблюдавший за коридором сквозь щелку в приоткрытой двери нашего люкса, поднял руку и прошептал:
– Он здесь.
Грегсон молча кивнул коллегам, и мы впятером вышли в коридор. Процессию возглавлял инспектор.
Не стану говорить за своего друга, но, когда мы приблизились к люксу барона, у меня учащенно забилось сердце. Оно и понятно, ведь нам предстояло задержать самого известного и неуловимого мошенника Европы, в разоблачении которого я сыграл немаловажную роль.
Когда барон открыл на стук инспектора Грегсона, он был все еще в вечернем наряде, успев снять лишь пальто и шелковый цилиндр, которые теперь лежали, небрежно брошенные, на диване.
Было ясно, что Мопертюи никого не ждал. На лице барона промелькнула тень раздражения оттого, что его побеспокоили в столь поздний час. Однако аферист был очень умен и сразу же догадался о цели нашего визита. Я увидел, как взгляд Мопертюи скользнул по нашим лицам и как на миг расширились от удивления его глаза, когда он узнал меня. Дольше всего барон разглядывал Холмса. Именно к нему мошенник в итоге и обратился.
– Кажется, я вас знаю, – вежливо улыбнулся Мопертюи. – Мы познакомились на приеме в Париже. Если не ошибаюсь, вы мистер Корнелиус Спрай?
– Шерлок Холмс, – поправил его мой друг.
– Ах да, ну конечно! Я читал о ваших славных свершениях. Какая же мне оказана честь! – иронически промолвил барон. – В таком случае осмелюсь предположить, что джентльмен, стоящий рядом с вами, вовсе не сэр Уильям Мэннерс-Хоуп, а ваш коллега доктор Уотсон. Прошу вас, заходите, джентльмены, и спутников с собой прихватите. Они ведь вроде из полиции? Котелки выдают их профессию. Ни один уважающий себя джентльмен не станет одеваться столь скучно, блекло и невыразительно.
– Я инспектор Грегсон из Скотленд-Ярда, – произнес сурово страж порядка, который, судя по голосу, был явно уязвлен колкостью барона. – У меня есть основания полагать, что вы занимаетесь мошеннической деятельностью. Я располагаю ордером на обыск вашего номера.
– Ну, так займитесь делом, инспектор. Ищите что хотите и где хотите. – Барон широким жестом обвел номер. – Только должен предупредить: ничего интересного вы все равно не найдете.
– Даже если поищет в каблуках ваших ботинок? – уточнил Холмс.
– Ботинок? – ахнул Грегсон, потрясенный до глубины души.
Барон, который повернулся к нам спиной, собравшись удалиться в соседнюю комнату, вдруг резко остановился. Он по-прежнему улыбался, но вдруг начал крутить золотое кольцо на мизинце, что выдавало внутреннее напряжение.
– Да, инспектор. Я говорю о паре коричневых ботинок, которые стоят в спальне в шкафу. В их каблуках спрятаны алмазы, – продолжил Холмс. – Среди них вы найдете немало меченых камней, аналогичных тому, что я вам показал. Я могу доказать, что алмазы эти были похищены в мае тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года из мастерской мистера Йожефа в Будапеште.
