"You've hurt me!" said a childish voice reproachfully (ты мне сделал больно, — с упреком сказал детский голос).
"Have I though," the man answered penitently (даже если сделал, — покаянно ответил он), "I didn't go for to do it (я не нарочно: «не хотел делать этого»; to go for — стремиться к /чему-либо/)." As he spoke he unwrapped the grey shawl (при этих словах: «пока он говорил» он развернул серую шаль) and extricated a pretty little girl of about five years of age (и выпутал из нее очаровательную маленькую девчушку лет пяти; to extricate — вытаскивать, освобождать, выпутывать), whose dainty shoes and smart pink frock with its little linen apron all bespoke a mother's care (изящные туфельки которой и нарядное розовое платьице с полотняным передничком выдавали материнскую заботу; smart — сильный, резкий, интенсивный; нарядный, модный, элегантный; to bespeak — обнаруживать, свидетельствовать). The child was pale and wan (ребенок был бледен и изнурен; wan — бледный, изнуренный; болезненный), but her healthy arms and legs showed that she had suffered less than her companion (но, судя по крепким ручкам и ножкам, перенесла: «но ее здоровые руки и ноги показывали, что претерпела» она меньше, чем ее спутник; to suffer —страдать; испытывать, претерпевать).
"How is it now?" he answered anxiously (еще болит? — обеспокоенно спросил он: «как он теперь? — он ответил обеспокоенно»), for she was still rubbing the towsy golden curls which covered the back of her head (так как она все еще потирала затылок под спутанными золотистыми кудряшками; to cover — закрывать, покрывать; back — тыльная часть, задняя часть; head — голова; back of the head — затылок).
"Kiss it and make it well (поцелуй, и все пройдет; well — хорошо)," she said, with perfect gravity (сказала она абсолютно серьезно; perfect — абсолютный, совершенный; gravity — серьезность), shoving the injured part up to him (подставляя ему ушибленное место; to shove — пихать; совать; part — часть тела). "That's what mother used to do (так всегда делала мама). Where's mother (где мама)?"
though [ðǝu], unwrap [ʌnˈræp], shawl [ʃɔ:l], linen [ˈlɪnɪn], apron [ˈeɪpr(ǝ)n]
"You've hurt me!" said a childish voice reproachfully.
"Have I though," the man answered penitently, "I didn't go for to do it." As he spoke he unwrapped the grey shawl and extricated a pretty little girl of about five years of age, whose dainty shoes and smart pink frock with its little linen apron all bespoke a mother's care. The child was pale and wan, but her healthy arms and legs showed that she had suffered less than her companion.
"How is it now?" he answered anxiously, for she was still rubbing the towsy golden curls which covered the back of her head.
"Kiss it and make it well," she said, with perfect gravity, shoving the injured part up to him. "That's what mother used to do. Where's mother?"
"Mother's gone (мамы больше нет: «мама ушла»). I guess you'll see her before long (я думаю, ты ее скоро увидишь; to guess — полагать, считать)."
"Gone, eh!" said the little girl (ушла? — сказала маленькая девочка). "Funny, she didn't say good-bye (забавно, что она не сказала «до свиданья»); she 'most always did (она почти всегда прощалась; 'most = almost) if she was just goin' over to Auntie's for tea (даже если она просто выходила к тете на чай), and now she's been away three days (а теперь ее нет три дня). Say, it's awful dry, ain't it (ужасно жарко, да?; dry — сухой)? Ain't there no water, nor nothing to eat (разве тут нет воды или чего-нибудь поесть)?"
"No, there ain't nothing, dearie (нет, ничего нет, дорогая). You'll just need to be patient awhile (надо потерпеть: «тебе просто нужно быть терпеливой» немного), and then you'll be all right (а потом все будет хорошо: «ты будешь в порядке»). Put your head up agin me like that (прислони ко мне голову, вот так; agin = against), and then you'll feel bullier (и ты почувствуешь себя лучше; bully — амер., первоклассный, великолепный). It ain't easy to talk when your lips is like leather (нелегко говорить, когда губы сухие, как бумага: «губы как кожа»), but I guess I'd best let you know how the cards lie (но я думаю, мне лучше рассказать тебе: «дать тебе знать», как у нас обстоят дела: «как лежат карты»). What's that you've got (что там у тебя)?"
"Pretty things! fine things (смотри, какие хорошенькие, смотри, какие прекрасные: «хорошенькие вещи! прекрасные вещи»)!» cried the little girl enthusiastically, holding up two glittering fragments of mica (с энтузиазмом воскликнула маленькая девочка, показывая два блестящих кусочка слюды; hold up — показывать). "When we goes back to home I'll give them to brother Bob (когда мы вернемся обратно домой, я подарю их брату Бобу)."
awful [ˈɔ:f(ǝ)l], dearie [ˈdɪǝrɪ], patient [ˈpeɪʃ(ǝ)nt], enthusiastically [ɪnˌƟju:zɪˈæstɪk(ǝ)lɪ]
"Mother's gone. I guess you'll see her before long."
"Gone, eh!" said the little girl. "Funny, she didn't say good-bye; she 'most always did if she was just goin' over to Auntie's for tea, and now she's been away three days. Say, it's awful dry, ain't it? Ain't there no water, nor nothing to eat?"
"No, there ain't nothing, dearie. You'll just need to be patient awhile, and then you'll be all right. Put your head up agin me like that, and then you'll feel bullier. It ain't easy to talk when your lips is like leather, but I guess I'd best let you know how the cards lie. What's that you've got?"
"Pretty things! fine things!" cried the little girl enthusiastically, holding up two glittering fragments of mica. "When we goes back to home I'll give them to brother Bob."
"You'll see prettier things than them soon," said the man confidently (вскоре ты увидишь много чего покрасивее, — с уверенностью сказал мужчина). "You just wait a bit (только подожди немного). I was going to tell you though (но я собирался сказать тебе кое-что)— you remember when we left the river (ты помнишь, как: «когда» мы ушли с реки; to leave — оставлять, покидать)?"
"Oh, yes (о, да)."
"Well, we reckoned we'd strike another river soon, d'ye see (ну, видишь ли, мы ожидали, что скоро выйдем к другой реке; to reckon — полагать, считать; to strike — ударить; наткнуться, найти). But there was somethin' wrong (но что-то пошло не так: «что-то было неправильно»); compasses, or map, or somethin', and it didn't turn up (подвели компасы, или карта, или еще что-то, и к реке мы не вышли: «и она не подвернулась»). Water ran out (кончилась вода). Just except a little drop for the likes of you and — and (разве что за исключением маленькой капельки для таких, как ты, и… и)——"
"And you couldn't wash yourself (и тебе нечем было: «ты не мог» умываться)," interrupted his companion gravely, staring up at his grimy visage (серьезно перебила его девочка, смотря на его чумазое лицо; to stare — пристально глядеть; grime — глубоко въевшаяся грязь, сажа; grimy — запачканный, покрытый сажей, углем; чумазый).
reckon [ˈrek(ǝ)n], wash [wɔʃ], visage [ˈvɪzɪʤ]
"You'll see prettier things than them soon," said the man confidently. "You just wait a bit. I was going to tell you though — you remember when we left the river?"
"Oh, yes."
"Well, we reckoned we'd strike another river soon, d'ye see. But there was somethin' wrong; compasses, or map, or somethin', and it didn't turn up. Water ran out. Just except a little drop for the likes of you and — and ——"
"And you couldn't wash yourself," interrupted his companion gravely, staring up at his grimy visage.
"No, nor drink (да, и нечего пить). And Mr. Bender, he was the fust to go (и мистер Бендер, он умер первый; fust = first), and then Indian Pete (а затем индеец Пит), and then Mrs. McGregor (а затем миссис Мак-Грегор), and then Johnny Hones (а затем Джонни Хоунз), and then, dearie, your mother (а затем, дорогая, твоя мама)."
"Then mother's a deader too (значит, мама тоже мертвая)," cried the little girl dropping her face in her pinafore and sobbing bitterly (вскричала маленькая девочка, уткнув лицо в передник и горько плача; pinafore — детский передник; фартук; to sob —рыдать; всхлипывать).
