Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
Не дожидаясь ответа, она двинулась к двери. Филипп встал и последовал за ней. Они вышли из комнаты вместе. Дверь за ними закрылась.
Все, кроме Инес, испытали чувство облегчения. Все также почувствовали, что Анна проявила немало такта и хорошего воспитания – качеств, в которых мисс Джослин испытывала недостаток.
Эммелина подняла тонко очерченные брови и сказала:
– Ну, знаешь!
– Знаю что, Эммелина? Тебе известно так же хорошо, как и мне, что единственным отчетливым доказательством было бы нечто абсолютно личное между ними. Какой смысл говорить мне: «Ну, знаешь!» – только потому, что тебе недостает моей смелости? В конце концов, мы здесь для того, чтобы выяснить правду. И я бы хотела знать, каким еще способом, по-твоему, мы можем это сделать. Что толку ходить вокруг да около? Если она способна рассказать Филиппу то, что может знать только жена, – значит, она Анна. А если нет – значит, нет.
Инес все еще продолжала говорить, когда Лилла встала и, обойдя стол, села рядом с Линделл. Она положила свою маленькую теплую руку на ее стиснутые на коленях руки и обнаружила, что они холодны как лед.
– Лин… я так хочу, чтобы ты приехала у нас погостить. Перри завтра опять уезжает. Не могла бы ты поехать с нами прямо сегодня?
– В ваш последний вечер? О нет, – не глядя на нее, сказала Линделл.
– Тогда завтра? Будь ангелом и выручи меня. Кузина Инес положила глаз на нашу пустующую комнату. Ей не хочется эвакуироваться в Литл-Клейбери. Она думает, что бомбардировок больше не будет, и хочет вернуться обратно в город, а я, ей-богу, думаю, что этого не вынесу.
Они беседовали под прикрытием гула голосов. Все, за исключением Перри и мистера Элвери, говорили.
– Хорошо, я приеду, – быстро и тихо ответила Линделл.
– Мне бы очень хотелось тебя принять.
Родичи все еще разговаривали, когда дверь отворилась и вошла Анна, а за ней – Филипп. Анна улыбалась, а Филипп был мертвенно-бледен. Она вернулась на свое место и села, но он остался стоять. Когда все посмотрели на них, он сказал:
– Я совершил ошибку, должно быть, еще три года назад. Я должен попросить у нее прощения. Это Анна.
В конце концов никто не остался на ночь. Единственным человеком, проявившим желание это сделать, была Инес, но не получив поощрения, она отбыла, как и приехала, вместе с Перри и Лиллой.
Приступ совести побудил Милли Армитедж отозвать Лиллу в сторону.
– Послушай, я ее не хочу… у нас и без Инес забот довольно. Но если это означает, что она собирается заночевать у вас и испортить последний вечер перед отъездом Перри, что ж, тогда я ее приму. Вообще-то, если на то пошло, не мое дело распоряжаться. Раз Анна вернулась, то это ее дом, а я всего лишь гостья.
Лилла посмотрела на нее с теплой признательностью.
– Всякий был бы рад иметь вас в качестве гостьи. И не надо беспокоиться о кузине Инес, потому что она заночует у своей подруги Роберты Лоум, с которой еще не поссорилась, хотя я думаю, что они на грани. Лин говорит, что приедет ко мне завтра, так что все улажено. Что вы собираетесь делать?
Милли Армитедж состроила гримаску.
– Филипп хочет, чтобы я продолжала тут жить. Как я могу… по крайней мере, не вижу, как я могла бы… если только Анна тоже этого не захочет. Она говорит, что хочет, поэтому, видимо, мне придется попробовать какое-то время. Все это нелегко, не правда ли?
– Да, – ответила Лилла, потом пожала ей руки и очень сердечно поцеловала.
Проводив гостей, Филипп вернулся и заметил, что его кузина Инес, бесспорно, самая неприятная женщина, какую он когда-либо встречал. Уезжая, она была с ним игрива, трясла своими отвратительными кудрями и пронзительно выкрикивала из окна отъезжающего такси прощальные шутки насчет второго медового месяца.
– Тереза была достаточно неприятна. Она хвастала, ссорилась и вмешивалась, но это в ней бурлила извращенная радость бытия. И она не была мстительна и не красила волосы – по крайней мере в последнее время, потому что, помнится, они были похожи на большое серое птичье гнездо.
– На нашей свадьбе, – прибавила Анна легким приятным голосом, словно с того самого дня между ними никогда не было ни облачка.
Затем, прежде чем молчание Филиппа успели бы заметить, она обворожительно обратилась к мистеру и миссис Томас Джослин и мистеру Кодрингтону. Она больше уже не была истицей на процессе, а стала полноправной Анной Джослин, желающей счастливого пути разъезжающимся из Джослин-Холта гостям.
Несколько часов спустя, перед ужином, Филипп нашел Линделл одну в салоне. Она переоделась в свободное домашнее платье темно-красного цвета, мягкие бархатные складки которого выгодно отражали теплый свет очага. У дальнего окна горела единственная лампа под абажуром. Ее свет обрисовывал фигуру Линделл в этом красном платье, сидящую у огня, с руками, протянутыми к пламени. В течение какого-то времени Филипп не двигался и молча смотрел на нее, затем подошел и встал у камина.
– Я хочу поговорить с тобой.
Она не шевельнулась, но руки ее слегка дрожали.
– Да.
Он смотрел не на нее, а вниз, на огонь.
– Разум говорит мне, что это Анна. Это же поддерживает и логика, и доказательства. И вместе с тем все мое нутро продолжает кричать: «Она чужая». Что с этим делать?
– Я не могу тебе сказать, – слабым голосом, точно усталое дитя, произнесла Линделл.
– Не можешь. Очевидно, причина в том, что мы с ней чужие друг другу. Точка нашего соприкосновения лежит далеко в прошлом. Наши пути разошлись. Я не могу представить себе какой-то точки пересечения впереди. Она думает, что такая точка может быть и что наш долг друг перед другом попытаться снова сблизиться. По ее мнению, я много ей должен. Как-никак я ее подвел – оставил в опасности, а сам благополучно спасся.
– Филипп! – Девушка обернулась к нему, заклиная взглядом.
– Лин, разве ты не видишь, как это выглядит с ее стороны – как это может выглядеть в глазах любого постороннего? Я оставил ее, опознал мертвое тело другой женщины и вступил во владение всеми ее деньгами, до последнего пенни. Когда же она возвращается домой, ты ее признаешь, тетя Милли ее признает… миссис Ремидж, мистер Кодрингтон, вся семья ее признает. Лишь я один упорствую, продолжаю твердить, что она не Анна, пока не уступаю под грузом доказательств. Мне незачем тебе объяснять. Ты же сама видишь, как это выглядит: я покинул ее, я лгал о ней, я отвергал ее.
– Филипп… прошу тебя…
Быстрый горький поток слов прервался, но лишь на мгновение. Он не отрываясь смотрел на нее, как если бы видел в ней какую-то фантастическую бездну, чей зыбкий край может обломиться и он полетит головой вниз.
– Разве ты не видишь? Если нет, то видит мистер Кодрингтон. Он многословно убеждал меня, каким благодарным мне следует быть за то, как она себя ведет. Если бы она предпочла возбудить тяжбу, если бы она проявила негодование и обиду, если бы не продемонстрировала поразительное самообладание, мое имя было бы втоптано в грязь. Она хочет все загладить, хочет, чтобы мы стали друзьями, чтобы дали друг другу шанс. Она не предлагает, чтобы мы сейчас жили вместе. Она только просит, чтобы мы жили под одной крышей – показывались вместе на публике, – пока все толки и сплетни не утихнут. Что я могу поделать? Я ведь не могу от этого отказаться, правда?
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 122
