его звучал обреченно. – Вот это сюрприз! И откуда у вас это все?!»
«Как я и говорил, было украдено».
«Но кем?!»
«Если ваши превосходительства позволят, то… мной».
«Вот это номер! – рассмеялся премьер-министр. – Мы наняли ловца воров, а он сам провернул неплохое дельце!»
«Дельце и вправду неплохое. По моим приблизительным подсчетам, все это стоит около сорока тысяч крон».
«И как вам это удалось? И, главное, зачем?»
«Как уже было сказано, я собственноручно все это украл. Впрочем, у меня есть два смягчающих обстоятельства: во-первых, я обязуюсь немедленно вернуть похищенное пострадавшим, а во-вторых, я отобрал все это у самого вора. Я позволил себе опустошить его карманы, пока он беседовал с вами, почтеннейшая графиня!»
«Со мной?! Я сейчас упаду в обморок!» – вскричала графиня в ужасе.
«И я тоже! Эй, подайте мне нюхательной соли!» – вскричал премьер-министр, корчась от смеха.
Вот, госпожа Виолет, истинная причина, почему я не смог вас проводить. Я не мог покинуть дом с набитыми карманами. Так что сомневаться в моей преданности и любви нет никаких оснований.
– Ладно, Дагоберт, о вашей «преданной любви» мы уже слышали. Продолжайте рассказ, а то я умираю от любопытства!
– То же самое сказали и их превосходительства. Я начал свой отчет, рассказывая все по порядку.
– Не сомневаюсь! Вы ведь любите всегда немного помучить своих слушателей.
– Каждый делает, что умеет.
«Прежде всего, ваше превосходительство, – обратился я к премьер-министру, – должен признать, что во всей Вене, даже ища с фонарем в руках, вы не найдете лучшей возможности для краж, чем на ваших приемах. Добавлю лишь, что мне, пожалуй, никогда еще не доводилось решать столь по-детски простую задачу».
«Здесь я вижу некоторое противоречие, – заметил его превосходительство. – Если украсть так просто, то поимка вора должна быть, наоборот, несколько сложнее».
«Сейчас вы все поймете. Поначалу и мне дело показалось трудным. Держать под наблюдением восемьсот человек, да еще и не вызывая подозрений! Это вам не шутки! К вам ведь может зайти любой, у кого есть на то охота».
«Позвольте! Но ведь приглашения именные!»
«Знаю. Эти приглашения мне знакомы. Роскошные, литографированные: „Премьер-министр и графиня X. просят…“ – далее идеальным почерком выведены имя и полный титул. Естественно, ведь у министра-президента лучший каллиграф в стране. Затем: „…соблаговолить оказать честь провести вечер двадцатого февраля в их обществе“. Слева внизу: „Херренгассе, дом семь“. Справа: „девять часов“».
«Верно. Эти приглашения попадают только в самые достойные руки. Гости тщательно отбираются».
«Безусловно! Но именно здесь, и это неизбежно, кроется корень проблемы».
«Не понимаю».
«Сейчас объясню. Дело в том, что у вас, да, вероятно, и на других министерских приемах, где действует тот же порядок, приглашения при входе не проверяют и не забирают. Вполне логично: приглашены только высочайшие особы, персоны всем известные. Прислуга и распорядители кланяются, а гость проходит без формальностей. Всех ведь знают в лицо. Но после пятидесяти прошедших гостей пятьдесят первого уже не остановишь. Это вызовет пересуды и может быть воспринято как оскорбление. Действительно: почему остановили именно меня, а не кого-то другого? Выходит, войти может любой, у кого приличный фрак и парочка орденов для маскировки».
«Вы правы, господин Дагоберт. Надо подумать, как это исправить».
«Я разместился у входа рядом со своим другом, императорским советником Вильгельмом. Вы его знаете, ваше превосходительство?»
«Конечно! Издатель „Корреспонденции Вильгельма“, кто ж его не знает! Да и он знает всех. Я тоже числю его среди друзей».
«Уникум, очень честный и добросовестный человек. Ему уже ночью надо представить для утреннего выпуска отчет о мероприятии и список гостей. Тяжелее всего ему приходится именно на таких приемах. Обычно списки составляются по сданным приглашениям, которые ранжируются по статусу и алфавиту. Сегодня же он просто держал в руке пачку мелко нарезанных листков. Взглянув на входящего, он тут же записывал имя, титул и звание. Без единой ошибки. Он ведет светскую хронику уже более тридцати лет и действительно знает всех. Я договорился, что он незаметно подаст мне знак, если появится незнакомец. Это была одна из моих предосторожностей, оказавшаяся излишней. Но я хотел учесть любую случайность».
«Почему излишней?» – поинтересовалась графиня.
«Потому что я знал, кого жду».
«Но как такое вообще возможно?»
«Ваше сиятельство сами любезно подвели мне этого человека под нож. Если бы он не пришел, я мог бы быть почти уверен, что кражи не состоятся».
«Я подвела вам кого-то под нож, господин Дагоберт? Да я же не имела ни малейшего понятия, кто это!»
«Ровно в половине десятого императорский советник подал мне условный знак, и в тот же момент я почувствовал на себе взгляды двух стоящих рядом господ. Я внутренне напрягся и посмотрел на одного из входящих в зал новых гостей. Ну наконец-то! Вот и пришло время познакомиться с долгожданным гостем лицом к лицу. Должен сказать, я был ему искренне благодарен за появление. И он был не один…»
«Минуточку, господин Дагоберт, – перебила меня графиня, – дайте сначала разобраться. Что это за двое господ, чей взгляд вы поймали?»
– Видите, Дагоберт, – вмешалась госпожа Виолет, – вашу манеру рассказывать критикуют не только в этом доме!
– И критика эта, как всегда, несправедлива. Меня просто задерживают без нужды. Я тут же пояснил графине: «Это были, ваше сиятельство, двое моих учеников».
«Что?! – изумилась она. – У вас есть ученики?»
«Великое множество. Полицейское управление открыло при нашем полицейском музее детективную школу, и мне выпала честь читать там регулярные лекции. Впрочем, заслуга в том, что все прошло успешно, принадлежит исключительно вам, графиня. Благодаря вашему содействию я получил в свое распоряжение очень важную улику. Одного взгляда на обрывок цепочки вашего племянника мне хватило, чтобы точно установить личность вора».
«Каким же образом?»
«Если я знаю чей-то почерк, знаю его хорошо, и мне предъявят листок с его образцом, то нет никакого колдовства в том, что я его узнаю. Так же и здесь. След среза с характерными зазубринами был очень показателен. Год за годом я учу своих студентов по экспонатам музея, которые теперь служат учебными пособиями, распознавать подобные следы преступников. Техника всех умелых взломщиков и воров нам хорошо известна. Характерные обрывки цепочек, вскрытые или взорванные сейфы – все это для нас наглядные пособия. Мы учимся определять мастера по его работе. Могу сказать вам, господин премьер-министр, что вам выпала честь быть удостоенным внимания гениального художника своего дела, мастера-вора международного уровня».
«Благодарю за такую честь!»
«Он не из Вены. Мы еще не доросли до такого уровня. Ближайшая кузница кадров этого специфического мастерства – Будапешт. По сравнению с будапештскими карманниками наши – просто неумелые дилетанты. Ректор этой, не побоюсь этого слова, академии – великий мастер своего дела, господин
