Ноа буквально вырвал бумагу у него из рук и прочитал написанное.
– Что это значит? – беспомощно крутил головой Ваманкар.
Экскаваторы уже начали вгрызаться в толпу, заставляя людей отступать. Сейчас начнется давка, и тогда жертв не избежать: народ слишком плотно стоял, и, подавшись назад, люди неизбежно блокировали задним рядам пути к спасению.
– Это значит, – пояснил Арджун, – что вам следует немедленно прекратить это безобразие! Вот постановление суда о приостановлении действия предыдущего постановления, которое находится у вас!
– Этого не может быть! – ошарашенно возразил Ваманкар. – Я только сегодня…
– Прочтите сами!
Пробежав глазами напечатанный текст, старший инспектор беспомощно огляделся.
– Но… как же я сейчас смогу это остановить?! – пробормотал он.
Это и впрямь казалось невозможным, но к Ноа, единственному из нас, вдруг вернулось самообладание.
– У вас есть оружие, черт подери! – сказал он. – И люди в форме: Бабур-хан не станет убивать полицейских, ему придется остановиться! Делайте что-нибудь, старший инспектор, ведь если кто-то погибнет в этой давке, вы не просто лишитесь должности, а сядете в тюрьму, потому что всю вину спихнут на вас и ваших подчиненных!
То, что происходило дальше, не поддается описанию. Ни один из нас не видел, кто бросил первый камень, – позже говорили, что это был провокатор, один из людей Бабур-хана. Я склонна в это верить, так как, едва началась свара, его автомобиль, уже знакомый мне, сорвался с места и исчез в облаке пыли: Бабур-хан не желал, чтобы его имя связывали с жертвами беспорядков. В экскаваторы уже летели булыжники, подобранные тут же, на пыльной земле, и звон разбитого стекла возвещал о том, что некоторые из них достигли цели. Затем раздались первые выстрелы.
– Делайте же что-нибудь, старший инспектор! – прошипела я сквозь зубы, чувствуя, как толпа напирает: мы находились между экскаваторами и людьми, то есть фактически на линии огня. – Если начнется пальба, то все спишут на вас, ведь у жителей Таджа оружия нет, а Кришна не дурак и вовремя уведет своих ребят!
Похоже, Ваманкар подумал об этом даже раньше меня, так как последние мои слова неслись уже ему в спину. Раньше я не понимала значения слов о том, что толпа – страшная и неконтролируемая сила. Людское море жило своей жизнью и бурлило, как во время шторма, то напирая, то отхлынув назад, но только для того, чтобы вновь накатить с удвоенной силой. Эта схватка была неравной для одиночек, и я выпустила руку Ноа, чувствуя, как толпа уносит меня вперед – прямо на экскаваторы, ринувшиеся на первые ряды с угрожающе поднятыми ковшами. Ноа кричал мне вслед, но я не могла повернуть голову. И тут чья-то сильная рука, ухватившись за мое плечо, выдернула меня из самой гущи, грозившей засосать, как воронка цунами. Я испытала дикую боль, как будто кость выбили из сустава, но одновременно и облегчение оттого, что снова могу дышать. Моим спасителем оказался не кто иной, как великан Сидху. Он крепко держал меня и тащил за собой.
В эту самую секунду камень, прилетевший откуда-то со стороны экскаваторов (что само по себе было странно), ударил телохранителя в висок. Он покачнулся и рухнул бы на землю, если бы не толпа, удержавшая его от падения. Я поняла, что мы оба пропали.
– Держитесь, шримати!
Ваманкар и еще двое полицейских вынырнули из толпы в шаге от меня. Парни поддержали Сидху, а старший инспектор, обхватив меня за талию, принялся таранить толпу, как бульдозер, двигаясь в обратном «течению» направлении – туда, где стояли полицейские машины. Пот и пыль, поднятая босыми ногами людей, словно стадом диких бизонов, застилали мне глаза, но рука полицейского неотвратимо тащила меня вперед, и я расслабилась, чтобы ему не мешать. Через несколько минут, показавшихся часами, мы очутились у полицейского автомобиля.
– Слава богу, вы живы! – услышала я голос Говинда, но самого телохранителя не увидела: песок настолько плотно забился в глаза, что я временно потеряла способность видеть. – Что с Сидху?
– Он… получил камнем в голову, – пробормотала я, чувствуя, как ноги стали ватными, и испытав потребность немедленно сесть прямо в пыль. Чья-то рука поддержала меня и аккуратно опустила на землю, но я не знала, кто это был. Прислонившись к колесу, я пыталась восстановить дыхание и проморгаться. Кто-то сунул мне в руку бутылку воды, и я вслепую, жадно припала к горлышку, ощущая, как живительная влага потекла в мое иссушенное горло. Затем влажная ткань коснулась моего лица. С трудом разлепив веки, я, как сквозь пленку, увидела лицо Ноа – он пытался промыть мне глаза.
– Ну, жива? – спросил он звенящим от напряжения голосом.
– А… ты? – с трудом прохрипела я, чувствуя, как песок скрипит на зубах.
– Как видишь! Парни Ваманкара выдернули меня у кого-то из-под ног как раз вовремя…
А потом мои уши оглохли: полицейские врубили сирены на полную мощность и принялись палить в воздух и по экскаваторам, в которых сидели люди Бабур-хана. Это возымело свое действие, и я увидела, как они повыскакивали из кабин и кинулись врассыпную, а полицейские машины между тем медленно двинулись вперед. Толпа, увидев, что экскаваторы остановлены, хлынула между ними и начала преследование тех, кто только что их давил. Полиция даже не пыталась остановить расправу: собственная жизнь была дороже!
– Похоже, это конец! – пробормотал Ноа, вглядываясь в темноту, разрываемую светом прожекторов, установленных на полицейских машинах.
– Как думаешь, кто-то погиб? – спросила я.
– Боюсь, все даже хуже, чем мы ожидали!
Я видела тела, лежащие в пыли, – скорее всего, люди пострадали не от пуль, а были задавлены толпой.
– Вы вызвали машины «Скорой помощи»? – обратился Ноа к Ваманкару.
– Уже в пути, – коротко ответил полицейский. – Постарайтесь помочь кому возможно: мои ребята в вашем распоряжении!
Я попыталась подняться, но Ноа меня остановил.
– Куда ты собралась?! Сейчас полицейские отвезут тебя домой!
– Индира, как вы?!
Я увидела Арджуна, запыхавшегося и запыленного. Дорогой костюм висел на адвокате клочьями, лицо было красным от прилившей крови, царапин и ссадин, но в целом он выглядел невредимым.
– Хорошо, что вы здесь, – сказал Ноа. – Ваша машина не пострадала?
– По-моему, нет, – оглянувшись, ответил адвокат.
– Тогда берите Индиру и везите ее домой!
– Я не поеду! – попыталась возразить я.
– Еще как поедешь! – рявкнул Ноа.
– А где телохранители? – поинтересовался Арджун, крутя головой.
– Сидху нужно в больницу, – услышала я голос Говинда.
– Везите его, – сказала я. – Бабур-хан и Кришна сейчас слишком заняты, чтобы заниматься мной!
– Она права, – кивнул Ноа. – Как раз в этот момент нападения с их стороны можно не опасаться. Я позвоню!
Он быстро чмокнул меня в лоб и встал. Арджун рывком поднял меня на ноги и потащил к машине. Я и оглянуться не успела, как очутилась в прохладном, безопасном салоне. Сквозь стекло ничего не было видно: тьма сгустилась в плотную непроницаемую массу, а прожекторы полицейских остались далеко позади. Я со стыдом призналась себе, что рада такому повороту событий: у меня не осталось сил кому-то помогать, хотя моим долгом, как врача, сейчас было находиться рядом с Ноа. Мы ехали в полном молчании, а потом зазвонил телефон Арджуна. С минуту он очень эмоционально говорил с кем-то, а потом обратился ко мне:
– Индира, кто-то вломился в наш офис!
– В вашу адвокатскую контору?
– Да. Это звонил охранник… Я закину вас домой, а потом поеду проверить.
– Это ведь по дороге? Давайте заедем вместе, чтобы не терять времени – мы и так потратили его много! Охранник вызвал полицию?
– Он знает, что надо делать. Вы уверены, что выдержите?
– Господи, Арджун, я ведь не больна!
– Я позвоню Кишану, – сказал он.
Телефон брата почему-то не отвечал. Вскоре мы подъехали к зданию, где располагался офис «Баджпаи и сыновья».
– Подождете в машине? – спросил Арджун.
