– Отличная мысль! – обрадовалась я: после долгого ожидания мой желудок требовал пищи так недвусмысленно, что я опасалась, как бы это не стало очевидно окружающим.
– Я припарковался на задворках, – бросил через плечо Тахир, когда мы вышли на улицу. – Ждите.
Я сочла за лучшее не спорить: в конце концов, есть и более серьезные темы для дискуссий. Я все гадала, какая же машина может соответствовать такому человеку, как доктор Тахир, когда к крыльцу подкатил старенький мотоцикл – по всему видать, владелец не слишком беспокоится об имидже!
– Ну, чего вы ждете? – нетерпеливо спросил Тахир. – Перерыв не бесконечный!
Подавив вздох, я уселась позади него, обхватив руками за пояс. Сделав это, я почувствовала под пальцами литые мускулы, чего трудно ожидать от человека мирной профессии – похоже, наш доктор фанат спорта.
Тахир повез меня мимо мест с красочными вывесками, обещающими туристам «вкусную еду и отличный отдых». Свернув с главной улицы и проехав пару переулков, мы снова повернули и остановились возле ничем не примечательного деревянного бунгало.
– Запомните это место, если задержитесь в Антананариву, – сказал Тахир, спешиваясь. – Заведения «для европейцев» грешат дороговизной, но там вы еще и рискуете отравиться или по меньшей мере остаться голодной: мальгаши ничего не понимают в вашей кухне!
Ресторанчик оказался полон, однако при виде Тахира хозяин, маленький, крепко сбитый малагасиец, подскочил и пригласил нас пройти в глубь помещения, за загородку. Она была тонкой и не доходила до потолка, однако создавала видимость уединения.
– Закажите вы, – попросила я, боясь ошибиться в выборе блюд.
– Вы едите мясо? – поинтересовался Тахир.
– Пожалуй, для мяса слишком жарко!
– Разнообразием местная кухня не блещет – в основном она состоит из риса с гарниром, который они называют «лаука».
– Рис подойдет, – кивнула я. – Только если не очень острый.
Пока Тахир выбирал, единственный официант принес два бокала с какой-то мутной жидкостью и с широкой улыбкой водрузил их на стол.
– Что это? – с подозрением спросила я.
– Ранун’ампангу.
– Это ни о чем мне не говорит.
– Попробуйте, – предложил Тахир.
Я с опаской пригубила напиток. Вкус был странный, но в общем приятный.
– Так все-таки, из чего это делают? – задала я вопрос, выхлебав половину бокала.
– Из остатков подгоревшего риса, залитых крутым кипятком, отфильтрованных и охлажденных.
– Вы правильно сделали, что не сказали сразу!
– Но вкусно ведь?
Спорить смысла не имело.
– Ну, – сказала я, допив остаток, – может, перейдем к делу?
– То есть поговорим об Иване? – уточнил Тахир. – Давайте задавайте ваши вопросы, но предупреждаю: если речь о том, за что его могли убить, то я не в курсе. Когда мы узнали, то все были в шоке: Иван никому не причинял зла, только помогал, и какая сволочь могла так с ним поступить, я не представляю!
Сказать, что я была разочарована, значит, не сказать ничего. Тем не менее я спросила:
– Может, вам известно, что он делал в той деревне? Как он оказался так далеко от вашей больницы?
– Там нет мобильной связи. Иван отпросился на неделю, сказав, что должен разобраться с одной проблемой. Тогда мы виделись в последний раз. Вам лучше поговорить с той женщиной, журналисткой, которая близко с ним общалась: если кто и знает, что произошло, думаю, это она.
– Что за женщина? – насторожилась я.
– Кажется, ее зовут Амели.
– Француженка?
– По-видимому. Я несколько раз встречал ее в больнице. А потом Иван ушел, толком ничего не объяснив.
– Очень странно, – пробормотала я. – Иван внезапно бросает работу и зачем-то удаляется в глухую деревню – вас это не удивило?
– Большинство наших врачей и медсестер ездят по деревням. У меня, к примеру, в одной даже есть собственная хижина… Одно необъяснимо, кто и почему его убил. Этого не могли сделать жители деревни, ведь местные – народ благодарный и уважительный.
– Значит, никаких предположений?
Тахир пожал плечами.
– А полиция? – не сдавалась я. – Что говорит полиция?
– Они говорят, во всем виноваты террористы.
– На Мадагаскаре есть террористы?!
– Террористы есть везде, – мрачно буркнул Тахир.
– И многих они убили?
– Только Ивана. Обычно врачей не убивают, – добавил он. – Берут в заложники – это да, но убийство! Я слышу о таком впервые!
Я удивилась приходу официанта, успев позабыть о том, зачем мы пришли, а именно – поесть. Меня настолько захватило то, о чем говорил Тахир, что чувство голода куда-то испарилось. Однако еда на деревянном подносе источала дивный аромат, и мой желудок, мгновенно вспомнив о цели визита, громко заурчал. Расставив блюда на столе, малагасиец, с лица которого не сходила улыбка, произнес «Mazotoa homana!» и неспешно удалился. Я и без перевода поняла, что его слова, скорее всего, означали «Приятного аппетита!».
Блюдо, доставшееся мне, было огромным.
– Что это? – спросила я, не узнавая ничего, кроме коричневого риса.
– Вы сказали, что не хотите мяса, и я заказал для вас царамасу с морепродуктами.
– Царамасу?
– Бобы в томатном соусе.
– Выглядит аппетитно!
– На вкус тоже ничего.
Некоторое время мы молча поглощали пищу. Вчера за ужином я слышала, как группа российских туристов обсуждала «ужасы» местной кухни. Они имели неосторожность заказать яичницу-глазунью. С первого захода у повара не получилось – он накрыл ее крышкой. Соотечественники попытались объяснить, что ни переворачивать, ни накрывать не надо. Через несколько минут принесли отдельно пожаренные желтки. Туристы объяснили, что нужно разбить яйца, вылить на горячую сковородку, посолить, поперчить, и все. В результате они получили сырые яйца, только разбитые на сковородку – они забыли добавить, что после всех манипуляций жарить яичницу все же необходимо! В конце концов россияне оставили попытки учить малагасийцев секретам европейской кухни и решили отныне питаться только в отеле. У меня, по крайней мере, теперь есть выбор.
– В деревне, где погиб Иван, есть полицейский участок? – спросила я, уничтожив больше половины порции.
– Разумеется, нет. Расследованием занимались столичные полицейские: именно они имеют дело с иностранцами.
– А вы не знаете, как найти Амели – ну, ту женщину, которая…
– Не знаю, – перебил Тахир.
– Думаете, у Ивана с ней что-то было?
– Несомненно.
Мне показалось, что утвердительный ответ на мой вопрос доставил врачу удовольствие. Мы снова замолкли, занявшись едой. Иван с уважением относился к своим подружкам, даже тем, с которыми провел одну ночь. Но эта Амели явно не относилась к последним, и, что самое непонятное, в беседах со мной он ни разу не упоминал ее имени. Что это за таинственная женщина?
После трапезы Тахир подбросил меня до отеля. Всю дорогу мы не разговаривали, но, когда попрощались и я уже собиралась подняться по ступенькам в фойе, он неожиданно задал вопрос:
– Кто хоронил Ивана?
– Друзья. У него нет близких родственников. Мы похоронили его рядом с отцом и матерью.
– Это хорошо, – тихо сказал Тахир. – Он сейчас вместе с родными: больше всего на свете малагасийцы боятся, что их останки не будут покоиться рядом с предками… Хорошо.
С этими словами он развернулся и, ловко вскочив на своего «железного коня», газанул в сторону главной улицы. Я поднялась к себе, предварительно взяв ключи у портье, одарившего меня улыбкой и вернувшегося к просмотру футбольного матча на экране маленького телевизора.
В комнате было душно, и я включила вентилятор. Он начал медленное вращение, разрезая густой воздух сначала с трудом, но постепенно набирая обороты. Вода в бутылках, оставленных мной на подоконнике, была неприятно теплой на вкус, но я все равно сделала пару глотков, чтобы освежить пересохшее горло. А кто сказал, что будет легко? Можно сказать, мне даже улыбнулась удача, ведь я познакомилась с коллегами Ивана, нашла нормального гида и… Кстати, насчет гида!
