Схватив телефон, я набрала номер Андрэ.
– Мадам Тамара? – раздался в трубке дружелюбный голос малагасийца. – Вы еще в больнице?
– Нет, Андрэ, я вернулась.
– Одна? – удивился он. – А почему мне не позвонили?
– Я справилась. Но мне снова нужна ваша помощь.
– Буду через десять минут.
Он появился через полчаса и жизнерадостно пояснил:
– Пробки!
– До скольки работает полицейский участок?
– Участок? – изумленно переспросил Андрэ. – Вас обокрали?!
– Нет-нет, ничего такого, – поспешила успокоить я гида. – Но мне нужен центральный участок, где занимаются проблемами приезжих.
– Странная вы туристка! – покачал он головой. – Все ездят лемуров посмотреть, или на пляж, или на рынок… А вы – то в больницу, то в полицию! С вами интересно. – И он снова широко улыбнулся.
Полицейский участок выглядел местечково – как я поняла, так выглядели почти все присутственные места на Мадагаскаре, даже в столице. Небольшое кирпичное здание стояло на неасфальтированном пятачке, где на самом солнцепеке вальяжно развалилось штук пять облезлых, но вполне довольных жизнью собак. На крылечке, в плетеном кресле, сидел человек в форме и курил. Его кожа, в отличие от кожи Андрэ, была золотисто-желтого оттенка, а глаза имели раскосый разрез. При виде нас с гидом полицейский и бровью не повел, продолжая сосредоточенно пускать колечки дыма в безоблачно-голубое небо. Войдя, мы оказались в темном коридорчике. На длинной скамейке сидели человек пять европейцев.
– Очередь, – спокойно констатировал Андрэ.
Я уже начала привыкать к тому, что в Антананариву дела быстро не делаются. Здесь никто никуда не торопится, а потому и от гостей Мадагаскара ждут того же философски-наплевательского отношения ко времени.
Мы провели в коридоре около часа, после чего нас пригласили в кабинет начальника участка. Тучный чернокожий малагасиец сидел на краешке стола и жевал жвачку. Андрэ поздоровался и представил меня. Полицейский лениво поднял глаза – казалось, ему нет до нас дела. Я начала объяснять ситуацию, а Андрэ переводить. При первом же упоминании фамилии Ивана, однако, скучающее выражение слетело с пухлого лица сержанта, и он, с трудом оторвав свой зад от поверхности стола, встал на ноги.
– Как вы сказали – Баландин? – переспросил он.
– Вы помните это имя? – уточнила я с надеждой.
– О, конечно же, кошмарное происшествие! – воскликнул хозяин кабинета. – Так жаль, так жаль! Мы не рекомендуем европейцам в одиночку ездить по провинции, и ваш… простите, кем вам приходился месье Баландин?
– Мужем, – солгала я: в конце концов, я не обязана сообщать о нашем разводе.
– Очень жаль, очень жаль, – снова повторил он, качая крупной головой. – Надо было доктору Баландину сидеть в столице, и ничего худого бы с ним не случилось!
– Не могли бы вы поподробнее рассказать мне о том, как он погиб?
– Ну, дело в том… – проговорил сержант как-то неуверенно. – Понимаете, мадам, на место выезжал другой офицер.
– Из вашего участка?
– Да. Но он составил подробный отчет.
– Могу я его посмотреть?
– Конечно.
«Подробный отчет» представлял собой тонюсенькую папку, в которую были вложены два листка с текстом и фотография с места убийства. Я с трудом заставила себя взглянуть на труп Ивана.
– Выстрел в затылок… – пробормотала я. Курчавая голова Андрэ заглядывала через мое плечо. На лице гида застыла маска ужаса: он не предполагал, что, связавшись со мной, окажется участником криминальной истории.
– Да-да, в затылок, – подтвердил сержант. – Очень грубо! Но террористы так и действуют – грубо и безжалостно.
– С чего вы взяли, что смерть моего мужа – дело рук террористов?
– А кто еще мог такое сотворить?! – искренне изумился мой собеседник. – В той местности орудует группировка Fifanampiana…
– Как-как?
– Fifanampiana, «Солидарность», – перевел Андрэ.
– Это исламистская террористическая организация, – пояснил полицейский. – Они ненавидят европейцев и при случае похищают их с целью выкупа или освобождения членов своей организации по всему миру. Кстати, Fifanampiana имеет тесные связи с «Аль-Каидой».
Только «Аль-Каиды» мне и не хватало – для полного счастья!
– И это все основания, по которым вы предположили причину смерти? – уточнила я. – Что их видели в той местности?
– А что еще нужно? – развел руками сержант. – Пуля, извлеченная из раны, выпущена из пистолета «Viper JAWS» девятого калибра, производства Иордании – такие как раз и находятся на вооружении у Fifanampiana.
В пистолетах я разбираюсь, как мартышка в офтальмологии, потому и сказать мне на это было нечего.
– А есть свидетели убийства?
– Разумеется, нет: даже если кто-то что-то и видел, они ни за что не скажут!
– Почему?
– Потому что местные жители предпочитают поддерживать с террористами паритетные отношения. Селяне террористам неинтересны, а те, в свою очередь, никогда не вмешиваются в их дела.
– И что, эта… Fifanampiana наносит много вреда?
– Да не особенно, – пожал плечами сержант. – Мадагаскар – мирный остров, и для безопасности туристов здесь делается все возможное! Просто лучше европейцам не бродить по острову в одиночку, а пользоваться услугами гидов: они не заведут вас в сомнительные места, и все останутся довольны.
– Так дело об убийстве Ивана Баландина закрыто?
– Что вы, нет! Но оно уже не в нашей юрисдикции – его передали подразделению по борьбе с терроризмом. Мадам, как только мне станут известны подробности гибели вашего мужа, я лично извещу вашего посла в Антананариву…
Садясь в машину Андрэ, я размышляла над услышанным. Получается, никакого расследования убийства Ивана не проводилось? По пуле они определили тип оружия и решили, что во всем виноваты террористы. Естественно, искать убийц никто не собирается! Если, как сказал сержант, эта Fifanampiana и в самом деле связана с «Аль-Каидой», становится ясно, почему наше посольство не предпринимает ничего в связи с гибелью Ивана: кому охота заниматься международным терроризмом?
– С вами все интереснее, – услышала я голос Андрэ и вернулась к действительности. – Террористы – это ж надо! А он и вправду ваш муж, этот Иван?
– Бывший, – механически поправила я. – А мы можем сейчас поехать в российское посольство?
– Сомневаюсь, что они еще работают, – пробормотал Андрэ, глядя на часы. – Давайте завтра с утра? А сейчас я отвезу вас в отличное место, где можно поужинать…
– Спасибо, не стоит, – прервала я гида. – Лучше в отель, я устала.
– Понимаю, – сочувственно закивал малагасиец. – В отель так в отель!
Расплатившись с Андрэ, я договорилась о встрече на следующий день и поднялась в номер. Есть не хотелось, однако прошло больше суток, а я пока не свела знакомство ни с кем из обитателей «Тажа»: не пора ли это сделать? По всему выходит, Мадагаскар вовсе не так безопасен, как кажется, и неплохо бы заручиться поддержкой соотечественников – просто на всякий пожарный.
К несчастью, все соотечественники уже поели, и мне пришлось в одиночестве похлебать жиденького супчика и выпить чашку кофе – приставать к незнакомым иностранцам я не решилась.
Поднявшись в номер, я услышала странные звуки, доносившиеся снаружи. Распахнув дверь на балкон, я покрутила головой, пытаясь сообразить, что происходит.
– Лягушки, – услышала я французскую речь: на соседнем балконе стояла женщина лет тридцати пяти в коротком цветастом халате и махровом полотенце, обернутом вокруг головы. Двумя пальцами правой руки она сжимала длинный мундштук со вставленной в него сигаретой.
– Вдоль дорог идут канализационные канавы, – пояснила моя неожиданная собеседница. – В них живут тучи лягушек и по ночам устраивают такие концерты, что телевизор не всегда слышно! А на стеклопакетах здесь экономят… Кстати, меня зовут Эжени Леблан.
Я тоже представилась.
– Не хотите зайти? – предложила соседка. – У меня есть бутылка отличного французского бордо!
