"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 - Иванникова Валентина Степановна

Вошел Кестер. На губах этого высокого сухо­парого человека блуждала улыбка. Он произ­нес на чистейшем русском языке:

—          

Мы, кажется, уже чувствуем себя лучше?.. Поздравляю вас, джентльмены, вы легко отдела­лись! Вот ваши документы. К сожалению, они подмокли. Желаю быстрейшей поправки.

—          

Нам хотелось бы знать, где мы находим­ся? — спросил Дорофеев.

—           

О, ваше законное любопытство легко удов­летворить. Вы попали на американское океано­графическое судно «Кассиопею». Мы ведем ис­следования в этой части Японского моря. Руко­водит работами профессор Тэккер. А я его ассис­тент Кестер.

Дорофеев, Румянцев и Баженов в свою оче­редь представились Кестеру.

—           

Очень приятно, очень приятно. Я давно меч­тал познакомиться с советскими моряками. Мис­тер Тэккер тоже проявил к вам живейший инте­рес.

—          

Передайте мистеру Тэккеру нашу благодар­ность и признательность. Кроме того, у нас есть просьба...

—   

Да, слушаю.

—           

Я просил бы вас связаться с ближайшим советским портом или судном и сообщить о том, что три советских человека — можно назвать фамилии — находятся на вашем судне.

—          

Мы сейчас как раз заняты этим. Можете ни о чем не беспокоиться.

—   

Благодарю вас, сэр.

—   

Наш долг помочь попавшим в беду.

Кестер откланялся и вышел.

—          

Что вы обо всем этом думаете?—спросил Дорофеев Румянцева.

—   

Наше счастье, что мы попали на борт на­учно-исследовательского судна. Не сомневаюсь, что им удастся сообщить о нашей судьбе.

—    

Так-то так. Но все же мы должны вести себя осмотрительно и не принимать все, что они говорят, на веру. Что-то не понравился мне этот Кестер. Очень уж он любезен, а глаза, как у сы­щика, блуждают по сторонам. Но дело даже не в этом, а в том, что мы у них в руках...

—    

Субъективное суждение. Думаю, они поста­раются от нас побыстрее избавиться. Лишний рот на таком судне — обуза.

—   

Ладно. Поживем — увидим.

Приходил судовой врач. Он предупреждал, что всем троим нужен абсолютный покой. Не хо­дить по каюте, не выходить на палубу. Лежать, лежать, лежать... Если нужно вызвать дежурно­го— следует лишь нажать кнопку.

—    

Не по душе мне этот госпиталь,— провор­чал Баженов.— Ребята, может...

Он не договорил и махнул рукой. Баженов принадлежал к беспокойным натурам. Он отли­чался недюжинной силой, крепким здоровьем,

и

всякое бездействие угнетало его. Как только врач ушел, он принялся расхаживать по каюте, чтобы «размяться». Дорофеев тоже попытался встать на ноги, но голова кружилась, к горлу подступала тошнота.

Да, Дорофеев был слаб, очень слаб. Но чув­ство ответственности даже в этом состоянии не покидало его.

—    

Мы не имеем права отлеживаться здесь и полагаться на экипаж американского судна, как бы хорошо к нам ни относились. Я не уверен, что нас не подслушивают. Советские люди, да еще вдобавок военные, на чужом судне —

это

уже накладывает на нас особые обязанности.

Когда все угомонятся, вы, Баженов, постарай­тесь пробраться на верхнюю палубу. Осмотри­тесь. Мы должны знать, куда попали и с кем имеем дело. Осмотрите, как крепится шлюпка. Это может пригодиться. Во всяком случае, мы должны постараться найти средства для связи со своими...

Ночью, когда капитан третьего ранга и Ру­мянцев впали в дремотное состояние (они были еще очень слабы), Баженов выключил свет и не­слышно вышел из каюты. «Только бы не повстре­чать врача или этого долговязого черта!..» — ду­мал он, поднимаясь по трапу. По пути ему ни­кто не встретился, и Баженов благополучно вы­шел на палубу. Еще в каюте командир посове­товал ему обратить внимание на звезды. По ним можно определить, какой курс держит судно. Но «Кассиопея» стояла на месте. Небо было затяну­то тучами. Море волновалось.

Баженов чуть не вскрикнул, когда увидел в кабельтове от судна на воде белые проблески.

Аварийный буй!.. Наша лодка... Живы! Живы!.. Ему хотелось немедленно кинуться в каюту, со­общить эту радостную весть капитану третьего ранга и Румянцеву. Хлопнул выстрел, и огонь внезапно погас. «Неужели померещилось?» Но Баженов так ясно различал проблески!..

Матрос невольно прижался к надстройке, ког­да через несколько минут по трапу из воды под­нялся человек в легководолазном костюме. К не­му подскочили двое. Заработала лебедка. Вско­ре на палубу вытащили большой шар. Он ле­гонько звякнул, коснувшись настила.

Аварийный буй!.. Вот он лежит в нескольких шагах от Баженова, пустотелый металлический поплавок... Прочный стеклянный колпак прикры­вает сверху скрытую в поплавке сигнальную электролампу. Но лампа не горит... Почему она погасла?..

Баженов понял: этот в костюме легководолаза перерезал кабель... Но зачем он это сделал?..

Баженов сжал кулаки, ему хотелось броситься на неизвестного, потребовать объяснения.

Значит, экипаж не погиб!.. Они живы, живы!.. Только слой воды отделяет его, Баженова, от подводной лодки...

Водолаз накрыл буй брезентом, снял ласты, шлем-маску. Баженов узнал Кестера. Кестер от­крыл дверь шкафа и положил на полку снаря­жение.

Огромным усилием воли Баженову удалось сдержать себя. Он начинал понимать, что от этих людей требовать объяснений бесполезно. Перед ним враги... Любезные, улыбающиеся... Что они замышляют против трех безоружных ослабев­ших советских людей?

Когда «Кассиопея» взяла курс на восток, Ба­женов, озираясь по сторонам, подошел к бре­зенту и сдернул его.

Вот он буй!.. Такой знакомый красно-белый буй с родного корабля... А там в молчаливой глубине друзья, товарищи: главный старшина Буняков, Черников, Лопатин, капитан-лейтенант Новоселов... Они живы... Может быть, продол­жают бороться с водой, может быть, задыха­ются... А он ничем, ничем не может помочь им...

Да, видно американская «помощь» всегда но­сит один характер... Научно-исследовательское судно... профессора, ассистенты... Все вроде как у людей, а на поверку...

Капитан третьего ранга прав: нужно действо­вать! Баженов всей грудью налег на буй. Но металлический поплавок не сдвинулся с места. Да и смешно было надеяться ослабевшему до крайности человеку столкнуть эту глыбу в пол­тонны весом... Но буй нужно

было

столкнуть в воду. Буй, украденный американцами. Они хо­тят, чтобы даже место гибели советского кораб­ля осталось неизвестным...

Баженов упал на палубу, уперся плечом в хо­лодный металл. «Кассиопея» покачнулась на волне, и поплавок пополз к борту. Соленый пот ел глаза, ручьями стекал с ладоней, матрос хри­пел от натуги. Теперь он приспособился: нужно выждать, когда судно начнет валиться на борт, и в этот момент подталкивать буй. Ноги подги­бались, разъезжались в стороны, а поплавок — ни с места.

Все силы были израсходованы. Голова стар­шины покоилась на поплавке, глаза были закры­ты. Закоченевшие пальцы не разжимались.

Привел его в сознание крик, долетевший с мо­стика. Баженов поднял голову, расправил плечи. Уж не заметили ли его?.. Нет, кажется, нет. На мостике громко переговариваются.

Матрос взглянул на северо-запад и замер: там над водой разгоралось слабое голубое сияние. Свет прожекторов... Может быть, даже свои...

С безумной яростью, скрипя зубами, навалил­ся он на буй и столкнул его в воду...

6. Борьба за жизнь

Борьба за спасение корабля продолжалась. В центральном посту вода доходила до пояса, залило радиорубку, разорвало топливный трубо­провод и масляную магистраль. К счастью, все же сразу удалось задраить рубочный люк. Вы­шли из строя трюмная помпа и турбонасос. Больше всего пострадали кормовые отсеки. Люди работали в воде, для устранения течи использо­вали все, что подвертывалось под руку: бре­зенты, клинья, даже матрацы. Все плафоны и лампочки были разбиты. Электрики впотьмах за­менили лопнувшие лампы и вылетевшие предо­хранители, включили аварийное освещение. При свете люди почувствовали себя увереннее. Та­щили деревянные клинья, маты. Отовсюду по­ступали доклады: