Никитин по протоптанной следователями дорожке подошел ближе. То, что он увидел, вызвало у него знакомое неприятное чувство того внутреннего протеста, который всегда является при виде смерти у здорового человека, любящего жизнь.
Очевидно, замковая часть разорвавшегося ружья нанесла Гонзалесу смертельный удар в правовисочную часть головы. На кисти левой руки силой взрыва были оторваны большой, указательный и средний пальцы, на правой не хватало двух пальцев, большого и указательного.
Ствольная часть ружья лежала у ног трупа. Между стволов было выгравировано: «Льеж 19…» дальше ничего нельзя было разобрать. Патронташ, фляжка, ягдташ и рюкзак находились здесь же, рядом.
— Вот документы, обнаруженные в правом боковом кармане, — сказал Каширин, передавая Никитину пачку бумаг.
В ней были: паспорт с визой на имя Мехии Гонзалеса из Санта-Роса, Республики Гондурас, 1920 года рождения, вид на жительство, выданный консульским отделом МИД, фотография молодой женщины, сфотографированной на теннисном корте с ракеткой в руке. Внизу фото было написано: «Не забывай свою Дорис! Тегусигальпа 1952 г.». Здесь же была записная книжка с многочисленными адресами торговых связей фирмы и номерами телефонов столицы Гондураса. Книжка была рекламная, фирмы жевательной резинки «Дриим».
Заметив, что Никитин закончил осмотр документов и книжки, полковник достал маленький пакетик и развернул его.
— Вот сигареты, — сказал он, — и крошки табака, обнаруженные в левом нижнем кармане.
Сигареты были марки «Фатум».
Темнело. Никитин при помощи карманного электрического фонаря еще раз осмотрел то, что было когда-то лицом Гонзалеса. Ниже большой и глубокой раны был небольшой ожог, многочисленные порошинки впились в кожу лица и шеи. Вместе с тремя пальцами левой руки с тыльной стороны кисти был сорван почти весь покров кожи. Под ногтями двух уцелевших пальцев виднелась черная каемка грязи. Это обстоятельство заинтересовало Никитина.
— Следователь обратил внимание на грязь под ногтями трупа? — спросил Никитин.
— Кажется, нет.
— У вас, Сергей Васильевич, часы «Победа»?
— Да, «Победа»… — в недоумении ответил Каширин.
— У меня тоже. Если не возражаете, снимем стекла и попробуем изъять эту грязь из-под ногтей.
Отдавая должное остроумной выдумке, полковник снял часы и, вручив их Никитину, спросил:
— У вас есть по этому поводу какие-нибудь определенные соображения?
— Да, Сергей Васильевич, есть. В Глуховский лес Мехия Гонзалес приехал на «Олимпии». Теперь можно в этом не сомневаться. Меня интересует: не смазочное ли масло под его ногтями, ведь на пальто Эдмонсона, если вы помните, было такое же жирное пятно.
Преодолевая брезгливость, Никитин закончил этот необычайный «маникюр», изъял грязь в одно стекло от часов, накрыл его другим и, сделав таким образом предметное стекло, тщательно завернул его в носовой платок.
Стало совсем темно. Осматривать всю прогалину при помощи фонаря было делом безнадежным, приходилось полагаться на внимание и опыт старшего следователя.
Когда они двинулись в обратный путь, Никитин спросил:
— Что говорит судебно-медицинский эксперт?
— Он полагает, что, принимая во внимание условия низкой температуры, время наступления смерти можно определить лишь приблизительно, и даже после вскрытия трупа вряд ли удастся это сделать точнее. Эксперт считает, что смерть наступила в ночь с шестого на седьмое число. Причина смерти — разрушение вещества головного мозга в результате оскольчатых переломов черепа. Я пытался уточнить, спросив его, считает ли судебно-медицинский эксперт, что это несчастный случай? Как и следовало ожидать, — получил уклончивый ответ. Эксперты не любят говорить о социальных причинах смерти. Налицо все внешние признаки несчастного случая, сказал он, ну а остальное, мол, дело следствия.
— Следователь поддерживает версию несчастного случая? — с интересом спросил Никитин.
— Наоборот, следователь категорически отрицает несчастный случай.
— По каким мотивам?
— Он считает, что порох, вызвавший взрыв ружья при выстреле, судя по ожогу, копоти и порошинкам на лице убитого, резко отличается от пороховых зарядов в патронташе охотника. Следователь предполагает, что в один из стволов ружья был заложен специальный патрон.
— Значит, убийство? — спросил Никитин.
— При первичном осмотре трупа на месте происшествия этого решить нельзя. Дальнейшее следствие, я думаю, ответит на этот вопрос.
Они вышли на дорогу к машинам, и полковник дал указание перенести в «санитарку» тело Гонзалеса. На машине майора сотрудник райотдела повез вещественные улики к следователю, а Никитин поехал с Кашириным на его «Победе».
По дороге в Москву, пытаясь осмыслить события дня, они оба молчали, и, только когда машина подъезжала к городу, полковник сказал в раздумье:
— Я думаю, что посол, представляющий интересы Гондураса, не дал бы согласия на вскрытие и немедленно потребовал тело Гонзалеса для отправки его за океан.
— Почему?
— Если это убийство, то не с целью же ограбления, а по каким-то, пока еще не ясным, политическим мотивам. В этом случае посольство не будет заинтересовано в объективном следствии.
— Логично. И опять, Сергей Васильевич, возникает вопрос, — какое отношение ко всей этой истории имеет Джентльмен пера? Дело поворачивается так, что Эдмонсону придется доказывать свое алиби[30]. Где он был с третьего по седьмое января?!
— Хорошо, Степан Федорович, давайте построим гипотезу: Эдмонсон резкий, вспыльчивый человек, будучи оскорблен не менее пылким креолом или там метисом, в состоянии запальчивости убил его. Но ведь если версия следователя верна, убийство произошло по заранее разработанному и приведенному в исполнение плану. А если так, то зачем понадобилось коммерсанта, торгующего не стратегическим сырьем, а бананами, заманивать в лес и зверски убивать, изуродовав до неузнаваемости…
— Постойте, Сергей Васильевич, а быть может, ключ к раскрытию причин убийства как раз и лежит в том, что Гонзалес изуродован до неузнаваемости!
— Не знаю. Подождем результатов вскрытия и опознания трупа. За время, пока вы занимались «Олимпией», произошли любопытные события: уральский корреспондент Эбергарда Ценсера арестован и начал давать интересные показания. Зайдите ко мне и ознакомьтесь с протоколом. Но раньше я вас высажу около «Метрополя». Вы поднимитесь на этаж и уточните, где Эдмонсон.
В «Метрополе» Никитина ожидала новая неожиданность: Уильям Эдмонсон, оставив за собой номер, выехал из Москвы.
17
СВЕТ В ОКНЕ
Дни, последовавшие за испытанием «РЗ-1», так были заполнены неотложными делами, что Крылову редко удавалось уделить время даже для работы над книгой. Был получен приказ министерства о передаче нового зенитного орудия в серийное производство Южноуральскому заводу. Перед коллективом конструкторов была поставлена задача: в самые сжатые сроки подготовить всю техническую документацию для завода. Почти каждый день генерал-полковник Чепрунов бывал в институте, он принимал деятельное участие в обсуждениях рабочих чертежей орудия, его раскатистый басок в эти дни можно было услышать везде — и у баллистов, и у оружейников, и у главного конструктора. Воодушевленные творческой удачей, работники института работали с полной отдачей сил, не считаясь со временем. Этим и объяснялось, что и в этот раз только в одиннадцатом часу ночи Крылову удалось вернуться домой.
Не доезжая «Балчуга», Крылов сошел с машины. Хотелось пройтись пешком, подышать воздухом и собраться с мыслями.
