Хотелось оглянуться, чтобы посмотреть, на что устремлен его пристальный взгляд, но к Свэнсону нельзя было повернуться спиной, он стрелял быстро и без промаху.
С полным безразличием к своей судьбе Свэнсон позволил себя обезоружить и связать по рукам.
Когда, намотав конец веревки на кисть руки, Нагорный вывел Свэнсона из дома, капитан направил луч света в глубину комнаты.
На полу головой к печке, закрыв лицо окровавленными руками, лежала женщина. Рядом с ней валялось расщепленное ложе берданки с частью затвора. Ствол ружья, вздувшийся и разорванный у основания, силой взрыва отбросило в дальний угол комнаты.
Женщина была без сознания. Запекшиеся губы ее шевелились, но что хотела сказать Глафира, Клебанов так и не понял.
Запросив «добро» на выход, покинул порт Георгий «Пингвин» — маленький катер начальника MPC. На палубе катера стояли мичман Ясачный и комендор Нагорный, они возвращались на свой корабль.
Катер шел узкой салмой между островами Гудим и Красный. Крепкий северный ветер, перехватывая дыхание, гнал над морем колючий снег. Судно шло против ветра, зарываясь в волны.
Стоя рядом с мичманом, Андрей чувствовал плечом его плечо.
— Свежая погодка, — сказал боцман.—
Штормит в океане. Выйдем из губы, покачает знатно.
Каждая волна с силой обрушивалась на форштевень катера и, разбегаясь по палубе, стекала через шпигаты. По небу, сливаясь с белой пеленой снега, бежали низкие серые облака.
Все тело Нагорного ныло от усталости и того нервного напряжения сил, которое он испытывал в последние дни. Подставив холодному ветру лицо, чувствуя на губах соленый вкус моря, как это ни покажется странным, он испытывал прилив сил. Андрей понимал, что все это время там, в тундре и в скалах, ему не хватало этого ветра, его колючих уколов и зыбкой палубы корабля.
Топовый огонь «Вьюги» показался внезапно, показался, и тут же скрылся. Затем так же внезапно открылись все отличительные огни корабля. Андрей увидел «Вьюгу», вздыбившуюся носом на гребне волны. Он смотрел на гордую осанку корабля и чувствовал радостное волнение, знакомое каждому, кто после долгой отлучки возвращался к себе домой.
17. ЭПИЛОГ, КОТОРЫЙ МОЖНО НАЗВАТЬ ПРОЛОГОМ
Нагорная ждала мужа на улице возле «перевалки»[66]. Андрей пошел узнать, когда будет катер из Коргаевой Салмы.
Отсюда, с улицы Туристов, открывалась широкая перспектива города и залива.
Этот северный порт был совсем не похож на те города, которые она видела раньше. В нем чувствовалась огромная самобытная сила. Рубиново-красный восход солнца над сопками, громады новых домов, четкие перспективы улиц, сверкающий белыми надстройками пассажирский теплоход, идущий по заливу, лес мачт тралового флота, шумы большого города и порта — все, все казалось Светлане торжественным вступлением в их новую, большую жизнь.
Нагорный вышел из «перевалки» вместе с высоким плечистым офицером.
— Знакомься, Света, лейтенант Ясачный! — представил Андрей.
— Вот вы какая… — задержав ее руку в своей большой ладони, сказал Ясачный.
— Я представляла себе вас иначе, — Света рассматривала его, наклонив голову набок. — Андрей мне не говорил о том, что вы носите бороду и усы…
— Бороду я отпустил недавно, для солидности. Как-никак начальник перевалочной базы, фигура! А вот вы, Светлана, не изменились. Такая же, какой я знал вас по фотографии. Жаль, что вы торопитесь, погостили бы у меня. А? Фрося будет огорчена…
— Андрюше надо в отряд…
— Понимаю, понимаю, служба… Андрей Васильевич, может быть, тебе машину? Ты не стесняйся.
— Нет, спасибо, мы до вокзала пешком, — отказался Нагорный. — Получим в камере хранения багаж и в такси — на «каботажку».
— Ну, до скорой встречи!
— До скорой!
Взявшись за руки, Андрей и Света пошли по улице Туристов вниз, к центру, а лейтенант Ясачный еще долго смотрел им вслед.
В зале ожидания вокзала было безлюдно — началась посадка на скорый поезд Мурманск — Москва.
На одном из диванов среди большого количества чемоданов, шляпных картонок и сумок со снедью сидела молодая красивая женщина. На ее коленях спал пушистый серый котенок. На другом диване расположилась женщина в кожаном пальто и рядом с ней две одинаково одетые девочки.
— По моим расчетам, катер будет минут через сорок, — сказал Андрей. — Ты, Света, подожди меня здесь, я получу чемоданы.
— Андрюша, ты же один не донесешь. Хочешь, я помогу тебе?
— Нет, Света, не хочу. Я возьму носильщика. — Андрей вышел.
— Муж? — спросила женщина с котенком на руках.
— Муж.
— На Север? — сочувственно спросила она.
— На Север! — ответила Светлана.
— А я, милочка, с Севера на Юг. Хватит с меня северной экзотики, «сердец, скованных льдом». Простите, я не хочу вас обидеть, но все это для наивных девочек…
В зал ожидания вбежал офицер. Уже пали первые заморозки, но офицеру было жарко — он снял фуражку и вытер вспотевший лоб.
— Раечка, я забежал предупредить — не волнуйся, мягкое нижнее место забронировано. Билет будет через пять — десять минут, — сказал он соседке Светланы и так же быстро вышел.
— Вашего мужа переводят на Юг? — спросила Светлана.
— Нет, милочка, переводимся мы — я и Кука, пушистая Кука, знакомьтесь, — женщина приподняла лапку котенка. Зверек зевнул и потянулся. — Моя фамилия Клямм, Раиса Клямм. Мы переводимся на Юг, а муж остается на своем камешке — триста шагов в длину и двести в ширину, кругом вода и сверху вода…
— Вы оставляете мужа одного? — удивилась Светлана.
— Я никогда не увлекалась героикой, — она вынула из кармана большую розовую ленту и стала завязывать Куке бант.
— Когда вы решили связать свою судьбу с жизнью офицера, вы знали, что вам придется делить с ним не только радости, но и трудности жизни! — голос Светланы дрожал от сдерживаемой обиды.
— Милочка, со временем вы поймете: с милым рай в шалаше, если есть газ и ванна.
— Ну знаете, это просто пошлость! — не выдержав, вмешалась женщина в кожаном пальто. — Как вам не стыдно?!
Муж Раисы вошел с носильщиком, он слышал последнюю фразу жены.
— Что делать, Раечка не переносит северного климата. У нее постоянные мигрени, — и уже обращаясь к носильщику: — Вот эти чемоданы.
Прижимая к груди котенка, Раиса пересчитала багаж и с видом оскорбленного достоинства вышла вслед за мужем и носильщиком.
— Давайте познакомимся, моя фамилия Радова, — сказала женщина, протянув Светлане руку. — Вы в Заполярье впервые? — спросила она.
— Я впервые. Муж раньше служил здесь.
Удивительно располагала к себе эта женщина.
— Знакомьтесь, это мои девочки: старшая Лена, младшая Светлана.
— Меня тоже зовут Светлана. Ты давно, Света, живешь в этом краю? — спросила она младшую.
— Я здесь живу всегда, — ответила девочка. — Я родилась на море на военном корабле.
— Это правда? — спросила Светлана. В ее памяти промелькнуло что-то давнее, знакомое…
— Правда, — ответила за девочку Радова. — Имя ей дали матросы корабля.
— Девочке шесть лет?
— Да, шесть. Откуда вы знаете? — удивилась Радова.
— Вас зовут Анна! Матросы вам подарили горшочек с геранью, перевязанной лентой бескозырки!
— Совершенно верно…
— Имя девочке предложил комендор Нагорный, мое имя. Мы тогда еще не были женаты. Да вот и он! Андрюша, иди сюда.
Нагорный и носильщик внесли чемоданы.
— Так я, товарищ лейтенант, только закончу посадку на скорый — и приду за вами, — предупредил носильщик и вышел из зала.
— Что случилось, Света?
— Знакомься, Андрей, Анна Радова. Помнишь, ты мне рассказывал: «Белая чайка»! Герань. Девочка, которой ты дал мое имя! Вот она, какая большая теперь, Светлана!..
— Мы старые знакомые, — здороваясь, сказал Нагорный. — Не правда ли, Анна…
— Михайловна, — подсказала она.
— Анна Михайловна, — закончил Андрей и спросил: — Ваш муж еще на прежней заставе?
