– Это тебе так кажется, – зло сказал Баранов. – Может, для тебя это и главное, может, для господина Сапко главное, а у нас все только начинается. Вся долговременная бодяга. Рука отсохнет отписываться. А то ты не знаешь, как это бывает.
– Так я понял, что писать ты мастер, – с невинным видом сказал Гуров.
Баранов с упреком посмотрел на него, помолчал еще немного и вдруг сказал:
– Вообще-то мы могли бы вам помочь, если у вас что-то толковое нарисовалось… Чтобы в дураках потом не ходить.
– У нас комар носа не подточит! – обрадованно провозгласил Крячко. – Я все продумал!
– Ну, раз продумал, докладывай! – сурово сказал Баранов.
Крячко придвинулся поближе, напустил на себя чрезвычайно деловой вид и приступил к докладу:
– Значит, слушайте меня внимательно…
«Гермес» уже несколько часов стоял на рейде порта Мессины. Желающие прогуляться были отправлены на берег катерами, но большинство уже вернулось на корабль. Стояла необычайно жаркая погода – даже опустившаяся на Сицилию ночь была наполнена горячим дыханием южного ветра, несущего с собой запах нефти и рыбы.
До отхода судна оставалось еще много времени – сниматься с якоря оно должно было утром, – поэтому отсутствие некоторых пассажиров не вызвало ни у кого тревоги. Тревожился только Гуров, потому что среди не вернувшихся были Великанов, его толстый дружок и Стас Крячко.
Вообще-то все пока укладывалось в рамки плана, который накануне изложил Стас. Гуров вынужден был признать, что Крячко времени зря не терял и обложил Великанова довольно плотно. Во всяком случае, до сих пор они могли контролировать ситуацию с опережением и постоянно держали в поле зрения всю подозрительную компанию.
Прежде всего их интересовали оба толстых дружка, а они, как и предполагал Стас, изъявили желание едва ли не первыми сойти на берег легендарной Сицилии. Крячко демонстративно присоединился к той же группе пассажиров, чем вверг Великанова в самое мрачное расположение духа.
Он последовал за ними на берег, но не это было основной частью его плана. Великанов и его дружок отправились в Мессину налегке – это было очевидно. Скорее всего, они лишь должны были провести с кем-то предварительные переговоры и назначить место встречи. Четвертый помощник капитана Серегин оставался на борту и, кажется, даже не замечал, что за бортом у него Сицилия. Великановские девчонки заперлись у себя в каюте и, похоже, предались пьянству. Это могло быть уловкой, и один из ребят Баранова незаметно присматривал за ними.
Остальные прохаживались по кораблю, подмечая все, что могло бы иметь какое-то отношение к замыслам великановской группы. Однако сонный палящий день не преподнес никаких сюрпризов. Оставалось надеяться, что все произойдет ночью.
Собственно, Крячко это тоже предвидел. Он рассуждал примерно так – Великанов уверен, что Гуров из игры выбыл. Весь теплоход уже знал, что какой-то красавец полковник едва не погиб, вывалившись ночью за борт, а какая-то девушка его спасла. История романтическая и почти сказочная – будет о чем вспомнить. А Великанову она позволяет даже слегка расслабиться. У него, как он считает, осталась одна забота – Крячко. А его он попытается поводить за нос – отвлечь на себя. Будет до упора слоняться по портовым притонам, в то время как главные события будут разворачиваться, конечно же, на судне.
Вот только он не догадывается, что Гуров уже в форме, а про четверку Баранова не знает вообще. Между тем у людей Баранова имелось в наличии даже оружие – Гуров выяснил это в последний момент. Но всего этого не знал Великанов.
Гуров стоял возле борта в том месте, куда не падали лучи света, и задумчиво рассматривал близкий берег. Там горели огни и слышался шум каких-то механизмов. На фоне городского зарева вырисовывались гордые силуэты кораблей, стоящих у причала.
На «Гермесе» уже спали. Или, по крайней мере, попрятались от жары в каютах. Жизнь продолжалась только в рубке, да у трапа дежурил матрос, который, облокотясь о поручни, лениво поплевывал в темную, пахнущую нефтью воду.
На Гурове была нахлобучена ковбойская шляпа, которую Крячко купил ему в киоске сувениров на судне – без шляпы опутанная бинтами голова Гурова была слишком приметна. Правда, в шляпе он испытывал невыносимые муки, буквально обливаясь потом, который стекал ему за шиворот и щекотал спину. Но ради конспирации приходилось терпеть.
Еще трое из их команды находились в других концах корабля, а четвертый был чем-то вроде связного – он равномерно обходил наблюдателей и выяснял, что они видели. Пока никто из них ничего интересного не видел. Гуров чувствовал, что напарники начинают терять интерес к их затее, и это волновало его все больше. Не столько из-за Великанова, сколько из-за Крячко – ему было обидно за друга.
Гуров посмотрел на часы и убедился, что часовая стрелка уже уперлась в цифру «два». Он опять уставился на берег и вздохнул – Стасу вряд ли сейчас приходится сладко, даже если ему посчастливилось за это время не влипнуть ни в какую историю. А уж Великанов наверняка об этом позаботился – должно быть, он давно завел здесь соответствующие знакомства. Сердце защемило от недобрых предчувствий. Стас, конечно, парень тертый, но здесь чужая земля – здесь наших шуток не понимают.
Неожиданно Гурову показалось, что где-то в стороне послышался едва уловимый плеск. Он насторожился и вперился взглядом в темноту. Вот где пригодился бы аппарат ночного видения, подумалось ему, если это долгожданные гости, мы не должны их пропустить.
Плеск стих, и некоторое время ничего не происходило. Матрос, дежуривший у трапа, зевнул и перешел на другое место. Гуров потерял его из виду. Вдруг на палубу бесшумно выскользнула чья-то фигура – Гуров узнал своего связного.
– Слева «Гермес» обходит весельная лодка, – негромко сообщил связной. – Стараются не шуметь, огней никаких. А ведь в порту это опасно. Подполковник думает, что они хотят зайти с правого борта. Я пойду предупредить остальных.
– Ну а я тогда к подполковнику, – сказал Гуров и, надвинув на лоб шляпу, отправился искать Баранова.
Тот стоял на корме, вглядываясь в мутные, мерцающие каким-то гнилушечным светом волны.
– Видишь что-нибудь? – шепнул, подходя, Гуров.
Баранов невозмутимо оглянулся на него и тихо ответил:
– Сейчас не вижу, но незадолго до твоего прихода кое-что интересное было. В одном из бортовых иллюминаторов трижды мигнул свет. Я ясно видел дорожку на воде. А после этого вроде плеск весел стал ближе. Но надо убедиться.
– А ты местоположение иллюминатора запомнил? – спросил Гуров. – Хорошо бы проверить, что это за каюта.
– Хорошо бы, – бесстрастно сказал Баранов.
Они молча постояли еще несколько минут. Из темноты вынырнул связной и попытался что-то сказать. Баранов предостерегающе приложил палец к губам.
Теперь стало совершенно ясно, что рядом кто-то плыл на веслах – звук приближался. И вдруг внизу снова засветился иллюминатор – троекратная яркая вспышка.
– Видел? – спросил шепотом Баранов связного. – Соображай, где это, и рви туда! Чтобы кровь из носу нашел эту мигалку! А ко мне пошли Мешкова срочно!
– Понял! – сказал связной и исчез.
И тут они увидели лодку. Она медленно приближалась к судну, покачиваясь на волнах. Гребцы подняли весла, и движение происходило совершенно бесшумно. Зато внизу послышался тихий скрип, и Гуров понял, что открылся иллюминатор.
– Знаешь, подполковник, – шепнул он Баранову. – Пойду-ка я вниз – твоему парню помогу. Все равно от меня толку здесь никакого. А ты, если какие-то их действия увидишь, пальни в воздух – и их напугаешь, и нам сигнал дашь, что пора действовать. Насколько я понимаю, они груз принимать собираются. Так пусть этот груз у нас останется.
Баранов кивнул. Гуров быстро пошел вдоль борта, нашел люк, нырнул в него и по внутреннему трапу спустился в трюм. Ориентироваться в гладких корабельных коридорах было не проще, чем в лабиринте, но Гуров напряг всю свою память и перешел почти на бег.
Он свернул направо, потом налево и вдруг в одном из коридоров столкнулся с барановским связным.
– Ничего не пойму! – виновато развел руками тот. – Одни двери и стены. Где эта чертова каюта?
– Похоже, это не каюта, – сказал Гуров, останавливаясь и оглядываясь. – Это, кажется, какой-то грузовой отсек должен быть. Жильем здесь и не пахнет.
Он прислушался, пытаясь уловить звук возможного выстрела, но вскоре понял, что это дело безнадежное – где-то рядом находилось машинное отделение, и шум турбин покрывал все.
Однако наверху все-таки что-то произошло. Неожиданно до их слуха долетел приглушенный вой сирены, железный гул задрожавших под ногами трапов, еще какой-то шум. Гуров и связной переглянулись.
– Надо искать это помещение! – заключил Гуров. – Сейчас это главное.
Но искать долго не пришлось. Оказывается, практически они были уже у цели. Внезапно метрах в четырех от них заскрипела металлическая дверь, и из нее поспешно выпрыгнул крупный мужчина в морской форме. Он сутулился, да еще стоял спиной к ним, но Гуров узнал его мгновенно.
