глазами и в полубессознательном состоянии на полу, залитый кровью. Ему пришлось сделать для себя открытие, каким действенным оружием может оказаться шкаф для документов.
— Что дальше? — задал вопрос Типтри, возбужденный, сверхсамоуверенный, размахивающий пистолетом.
— Сиди здесь и сделай так, чтобы никто из них шагу не ступил отсюда, пока я не позвоню сам знаешь откуда.
— Погоди минуту, — попросил Типтри с появившейся вдруг в голосе озабоченностью. — Надо как-то разобраться с ними. Русский ранен, мексиканец — с сильными повреждениями, женщина без сознания. Может появиться полиция. Чем я им объясню стрельбу?
Я набрал знакомый телефон аэропорта. Вернер сразу снял трубку.
— Здесь все в порядке, — сообщил он. — А у тебя как, все нормально?
Я взглянул на Зену. Не стоит зря беспокоить Вернера, сейчас он ничем не поможет.
— Пока что нормально, — ответил я и положил трубку. А Типтри я сказал: — Успех операции измеряется тем, сумеем ли мы доставить нашего человека в Лондон. Ничто прочее во внимание не примут. Это ты мне так объяснял. Лондон рассчитывает на тебя, Генри. Не огорчай его. Я скажу, чтобы тебе позвонили по этому номеру, когда мы благополучно окажемся в воздухе. А ты тем временем держи их здесь. Это твой большой шанс. Эти люди — очень опасные агенты.
— Давай я полечу, а ты оставайся, — предложил Типтри.
— Ты не знаешь, где я назначил встречу с нашим другом, — ответил я ему.
— А ты не скажешь, — понял все Типтри.
Я не потрудился ответить ему, а обвел взглядом эту публику. Вот этот глупый крестьянин Москвин с засученной штаниной, перевязывающий галстуком ногу, чтобы остановить кровотечение, дрожащий за свою жизнь. Вот несколько минут назад размахивавший оружием парень, теперь сидящий на полу и подвывающий от боли, с вымазанным кровью и расцарапанным лицом и кучей бумажных салфеток, приложенных к пробитой голове.
А вот маленькая Зена, поразительное существо, которое мне не дано никогда понять. Как это характерно для нее: она стала приходить в сознание, и первые движения рук были направлены на то, чтобы выяснить, где порван ее дорогой парижский костюм.
Ладно, даже Типтри справится с этими «опасными агентами». Но вот как он будет разбираться с полицией — я не стану задерживаться ради того, чтобы получить ответ на этот вопрос.
— Ты прав, — сказал Типтри, неожиданно улыбнувшись. К счастью, адреналин пошел на подпитку его способности рассуждать, а не чувства завышенной самооценки. — Я позабочусь о них. Скажи в Лондоне, что мой отчет придет обычным путем и своевременно.
— Непременно скажу, — ответил я, покидая комнату.
Я спустился по лестнице, вышел через черный ход во двор, по штабелю ящиков из-под пива взобрался на стену и спрыгнул в переулок — на случай, если Москвина ждет в баре еще один дружок. Штиннес ждал меня в такси на углу. Он открыл мне дверцу, и я сел рядом с ним. Я ждал, что он сразу спросит, где Зена, но Штиннес наклонился к водителю и сказал ему:
— В аэропорт.
— Грузовая секция, — уточнил я.
Водитель завел машину, и мы поехали. Я положил коробку с деньгами Штиннесу на колени, но он, как только понял, что это, отложил коробку в сторону.
— Мне не нужны деньги, — не сразу пояснил он свое движение, словно раздумывал. — Я делаю это не из-за денег.
— Я знаю, что не из-за денег, но все-таки возьми. Избавиться от них всегда успеешь.
Таксист медленно выбирался с запруженной людьми площади, чтобы не наскочить на музыканта или гуляющих. Штиннес откинулся на спинку сиденья. Только подумать, ведь я собирался под угрозой оружия не дать ему броситься туда к своей возлюбленной Зене.
— Грузовая секция, — вспомнил Штиннес мои слова шоферу. — Новое изменение плана. А когда мы прибудем на грузовой двор аэропорта, какие новые идеи будут? Автобусом до Лос-Анджелеса?
— Может быть, — ответил я.
— Ты опоздал, — заметил мне Штиннес, взглянув на часы.
— Объявился твой человек, Москвин. Видно, он не в силах перенести разлуку с тобой.
— Москвин. Вчера он рылся в моем письменном столе. Ничего не нашел, конечно. Но мне следовало бы раньше рассказать тебе о нем.
— Твоя подруга докладывала Москвину о каждом твоем и нашем шаге.
— Она? Говорила с Москвиным?
— А как же она попала сюда?
Были и другие ответы на этот вопрос, но Штиннес этого не знал. Не время было и сообщать ему о том, что Зена жертвовала жизнью, чтобы спасти его от смерти.
Потом наступило молчание. Пока мы все еще находились на площади, и Штиннес пригнул голову, чтобы взглянуть на «банк». Возможно, ему хотелось посмотреть на дом и свет за зашторенными окнами в связи с мыслями о предательстве Зены.
— Ты был прав насчет ее, — с горечью произнес Штиннес. — Я это прочел на твоем лице, когда ты говорил мне, какой же я дурак. Ты заставил меня задуматься.
Движение на дорогах было очень напряженное, но у нас имелось время в запасе, и я мог не нервничать из-за автомобильных пробок. Некоторое время мы ехали, но потом действительно встали. «Пожиратель огня» был, как всегда, за работой. На этот раз на улице было потемнее, и языки пламени освещали вокруг себя автомашины и отсвечивали в окнах.
— Чтобы прожить, люди делают фантастические вещи, — заметил Штиннес и опустил окно, чтобы протянуть двести песо мальчику, собиравшему деньги за представление.
Когда скопление машин тронулось с места, он достал из кармана маленькую черную сигару и взял ее в рот. Потом он начал что-то искать в карманах, и я внимательно наблюдал за ним, но то, что он вытащил, оказалось всего-навсего спичками.
— Скажи мне, — спросил я его, — а это не ты послал, как и мальчишку с сообщением, ту пожилую женщину — поменять доллары?
Мне очень нравилась такая крайняя осторожность. Это в моих глазах было проявлением высокого профессионализма.
Он зажег сигару и с видом знатока раскурил ее.
— Да, это я послал женщину. — Штиннес выпустил облако дыма, и машина наполнилась дымом и запахом сверхферментированного табака, который Штиннес, очевидно, любил. — Да, — повторил он. — Я хотел узнать, что там происходит. Мне совсем не хотелось идти туда самому: окна в жалюзях, узкая лестница, забитый людьми бар. Не располагало. А что там случилось?
— Ничего особенного, — ответил я. — А Москвин кабинетный работник?
— Да, — подтвердил Штиннес. — Терпеть их не могу.
— И я тоже, — с чувством произнес я. — Они черт знает как опасны.
Примечания
1
Фирма по прокату автомобилей.
2
По-английски, как и по-испански, название города
