Несмотря на поздний час, быстро заснуть ему не удалось. В голове крутились события дня, словно фигурки ярмарочной карусели. Чем настойчивее он пытался найти ответ, тем серьезнее становились возникающие вопросы. Внимания требовали даже пустячные заботы. Стивен размышлял о том, как вернуть прибор, позаимствованный в рентгенологии, когда вдруг вспомнил одну странность. Увиденная им в больнице компания с ребенком на каталке отправилась на второй этаж. Тогда он об этом не задумался, но теперь сообразил, что ребенка отвезли в восточное крыло, где размещалось акушерское отделение, в котором находилась пациентка «омега». Зачем было отвозить ребенка туда?
ДЕСЯТЬ
Проснувшись рано утром, Данбар первым делом проверил почту на компьютере. Как оказалось, ему уже прислали список телефонных номеров, и он сразу переписал их в маленькую записную книжку, которую всегда носил с собой. Это были специальные номера полиции и других учреждений, которые могли обеспечить ему любую помощь в приоритетном порядке. Также ему прислали два банковских счета, которыми он мог воспользоваться в случае срочной потребности в деньгах. Еще в письме был телефонный номер «Сай-Мед», по которому он мог звонить в любое время дня и ночи, и, наконец, указание лично связаться с инспекцией в ближайшее время. Это был стандартный пакет инструкций для сотрудников «Сай-Мед», ведущих выездное расследование, когда они запрашивали полный оперативный статус.
Теперь все зависело от того, удастся ли определить происхождение источника радиации. Стивен попросил, чтобы образец курьером доставили в Лондон и подвергли лабораторному анализу. Улика, предупредил он, была просто радиоактивной грязью. Могут ли они идентифицировать неизвестный изотоп и выяснить его происхождение?
Как всегда, на него произвело впечатление, что «Сай-Мед» не требует объяснений, выполняя его запросы. Их просто приняли и спросили, чем еще можно помочь. Именно так и должны работать административные органы, подумал Данбар, — расчищать дорогу для фактических исполнителей. Во многих правительственных институтах управление превратилось в самоцель, в худшем случае роли вообще поменялись. Работники первой линии существовали только в качестве кормушки для администрации, предназначенной лишь для того, чтобы предоставлять информацию, данные и статистику для управленцев. Истинная их функция была практически нивелирована.
Судя по тому, что Стивен слышал от друзей и коллег, не за горами было то время, когда с Государственной службой здравоохранения произойдет то же самое. Все больше времени у врачей и медсестер отнимало заполнение разнообразных форм, ответы на вопросники и выполнение требований аудита и мониторинга — все это являлось в основном прихотью администрации, ищущей возможности оправдать и умножить свое существование.
Данбар стянул со стойки в гостинице несколько листов плотной бумаги и скотч и соорудил конверт, в который упаковал свинцовую трубу с радиоактивной пылью. Прежде чем отнести сверток вниз, он тщательно проверил его дозиметром. Усевшись в номере с чашкой черного кофе, Стивен принялся размышлять о том, что делать дальше. Он и так собирался съездить в Хеленсбург к Шейле Барнс, чтобы вернуть ей журнал, но теперь прежде всего хотел спросить у нее, может ли она вспомнить, кто и когда установил в гостиной телефонную распределительную коробку. Может быть, ей удастся описать человека или даже вспомнить его имя.
После некоторых душевных терзаний Стивен решил не говорить Шейле об источнике радиации. Она умирала, и ее смирение с судьбой заслуживало уважения. Сказав ей о своих подозрениях, он только добавит горечи в ее последние дни. Кроме того, сказав Шейле, он обязан будет сообщить обо всем полиции. Не это ли было настоящей причиной, почему он решил не говорить о радиации? Иногда так легко обмануться в истинных своих мотивах… Стивен надеялся, что им на самом деле руководила забота о Шейле, но не мог сказать этого с уверенностью.
Спустившись вниз, он увидел курьера, который приехал за его пакетом. Мужчина удивился тому, насколько тяжелым был пакет при его небольших размерах.
— Что у вас там, свинец? — пошутил он.
Данбар неторопливо ехал в Хеленсбург, погрузившись в размышления и пытаясь привести свои мысли в порядок. Он никак не мог решить, с чего начать — ни одно расследование не приводило его в такой тупик, как это. Единственным преступным деянием, за которое можно ухватиться, было помещение изотопа в дом Шейлы Барнс. Это явно было сделано для того, чтобы заставить ее молчать о том, что произошло ранее — о смерти ребенка. Какие же были истинные обстоятельства смерти того мальчика — и, предположительно, Эми Тисдэйл, — что для сокрытия их потребовалось убийство?
Комната была погружена в полумрак, но Данбар видел, что Шейла находится при смерти. Ее истощенное тело было таким хрупким, что казалось, малейший ветерок, влетевший в окно, может обратить его в прах. После ухода сиделки он несколько секунд смотрел на женщину, размышляя, не лучше ли просто уйти. Если она спит, значит, у нее нет болей, а это, возможно, было сейчас самым важным. Однако ему нужно было расспросить ее о распределительной коробке. Моральная дилемма…
— Шейла? — тихо позвал он.
Ответа не было.
Он попытался еще раз с тем же успехом, и уже решил было уходить, но вдруг услышал, что Шейла пошевелилась.
— Питер, это ты? — едва слышно прошептала женщина.
Данбар повернулся. Глаза ее были закрыты. Он уже готов был назвать себя, как Шейла заговорила снова:
— Я знала, что ты придешь. Я так рада, что ты пришел… Да, в прошлый раз мы расстались не по-хорошему, но я знала, что ты придешь попрощаться со своей старой матушкой. Все, что я тогда сказала, было ради твоего же блага. Ты понимаешь это, правда?
Неожиданно для себя Стивен сказал:
— Да, конечно.
— Все время вспоминаю те каникулы, которые мы проводили вместе, когда тебе было восемь. Помнишь? Вы с отцом плавали в море на маленькой лодке и поймали три рыбы, а я приготовила их на ужин. Выражение твоего лица… ты так гордился…
— Я помню, — прошептал Данбар, отступая в тень на случай, если Шейла откроет глаза.
— Я так счастлива, что ты пришел, сынок. Я очень люблю тебя…
— Знаю, мама, и я тоже тебя люблю, — прошептал Стивен. — А теперь отдохни. Поговорим позже…
— Было бы хорошо… — чуть слышно сказала Шейла и снова погрузилась в забытье.
Данбар на цыпочках вышел из палаты и отправился к старшей медсестре, чтобы рассказать об этой невольной «подмене». Он объяснил, как случилось, что он «подыграл» умирающей женщине.
— Надеюсь, я поступил правильно, — закончил он.
— Думаю, это было единственно правильным в подобных обстоятельствах. Шейла находится при смерти…
— Как я понял, ее сын так и не приехал проведать родителей? — спросил Данбар.
Старшая медсестра покачала головой.
— Судя по всему, Питер был в их семье паршивой овцой. Между ним и родителями произошла серьезная размолвка по поводу денег. Питер хотел, чтобы они финансировали какую-то очередную его авантюру — он уже проделывал такое и раньше. На этот раз Шейла и Сирил сказали «нет». К сожалению, такое случается.
— Да, бывает, — согласился Данбар. Он поблагодарил старшую сестру за понимание и уехал из больницы, зная, что возвращаться уже не придется.
По дороге в Глазго Стивен решил завтра слетать в Лондон и доложить обо всем в «Сай-Мед». Сегодня вечером он заедет в больницу и оставит записку для Ингрид. Разговаривать с ней ему не хотелось.
Весь недавний оптимизм покинул Кейт и Сэнди в тот ужасный момент, когда медсестра ввела их в палату Аманды и они увидели дочь — девочка выглядела как голодающий беженец из страны третьего мира. Ее кожа была мертвенно бледной, глаза казались огромными на похудевшем лице. Она не спала — просто лежала, уставившись в потолок. Белый кролик, подаренный Россом, лежал рядом на подушке, почти не отличаясь цветом от ее кожи.
