Утром Стивен первым делом позвонил в «Сай-Мед» и попросил соединить его с Макмилланом.
— Сэр, вы просили меня увязать заявления медсестер с результатами вскрытия. Кажется, мне это удалось.
— Валяйте, удивите меня, — холодно сказал Макмиллан.
— Органы заменили после смерти, вероятнее всего, во время патологоанатомического вскрытия.
— После смерти?
— Я по-прежнему не исключаю, что в «Медик Экосс» проводятся эксперименты на детях с использованием органов животных. Они ждут, пока для пациента найдется подходящий орган, но, получив его, не используют по назначению, а оставляют в качестве страховки. Если эксперимент заканчивается неудачно, они заменяют орган животного на человеческий, прежде чем выдать тело для похорон.
— Господи, что за жуть, — сказал Макмиллан. — Теоретически такое, конечно, возможно, но, черт возьми, как это доказать?
— Я хочу попробовать, но мне нужно еще время.
— Но даже если предположить, что вы правы, Данбар, не думаете ли вы, что они должны были остановиться после первой смерти?
— Простите, не понял?
— Почему они не отказались от своих экспериментов после того, как умер первый пациент? Почему они продолжали, зная, что следующий эксперимент наверняка провалится?
— Возможно, они считали, что могут решить эту проблему, — неуверенно предположил Данбар.
— Ох, не знаю… — протянул Макмиллан с сомнением.
Стивен не стал спорить. Лиза предположила, что в его рассуждения закралась ошибка. Макмиллан, видимо, считал так же. Вполне вероятно, что они оба правы.
ТРИНАДЦАТЬ
Поздно вечером Данбар вышел прогуляться. Дождь прекратился, улицы были еще мокрыми, но ветер стих, и воздух стал сухим и холодным. Стивен поднял повыше воротник пальто и отправился куда глаза глядят. Ему нужно было подумать, а темнота и безлюдные улицы были в этом лучшими помощниками.
После разговора с Лизой и Макмилланом у него возникло неуютное ощущение, что в цепочку его рассуждений прокралась ошибка. Так бывает, когда ты уверен, что идешь правильной дорогой, но вдруг встречаешь маленькие подсказки, намеки на то, что ты сбился с пути. Вначале ты не хочешь прислушиваться к ним, предпочитая верить, что идешь правильно. Ты даже можешь убедить себя, что видишь перед собой именно тот пейзаж, который и должен видеть. Но на деле ты просто «подгоняешь» реальность под свои ожидания. И даже когда доказательства обратного становятся очевидными, ты, вопреки здравому смыслу, продолжаешь надеяться, что все образуется, потому что иначе придется признать, что ты совершенно заблудился.
То же самое, опасался Стивен, могло произойти с его рассуждениями о том, что врачи «Медик Экосс» пересаживают пациентам органы животных. Конечно, спасительная идея о замене чужеродного органа на совместимый после смерти была очень правдоподобной, так что теоретически он мог быть прав и в остальном. Но теперь, поразмыслив здраво, без эмоций, Стивен засомневался. Ему не давали покоя те самые «маленькие подсказки». Нужно было успокоиться и еще раз как следует все обдумать.
Лиза упорно утверждала, что реакция Эми Тисдэйл на пересаженный орган была чересчур сильной. Будучи опытной медсестрой, не один год проработав в отделениях трансплантологии, она просто не верила, что девочке пересадили совместимый орган. То же самое касалось Шейлы Барнс и ее пациента, Кеннета Лайнхэма, у которого тоже развилась слишком сильная реакция отторжения. До сих пор Стивен предпочитал игнорировать тот факт, что органы были не просто неподходящими, а совершенно чужеродными!
Это была самая большая загадка, и с ней нужно было разобраться в первую очередь. Росс не какой-нибудь чокнутый профессор из мультфильма, который пересаживает пациенту лежалый орган, просто чтобы посмотреть — что будет. Джеймс Росс — известный ученый в области трансплантационной иммунологии. И наверняка он знал бы заранее, из многочисленных лабораторных исследований, каковы шансы на успех. На самом деле совершенно резонно было признать, что он и не подумал бы проводить подобные эксперименты, если бы не был абсолютно уверен в успехе.
Это, в свою очередь, порождало вопрос — а сколько всего было проведено экспериментов? Были ли эти две неудачи исключением из правил? Может быть, Росс уже неоднократно пересаживал человеку органы животных, и это просто до сих пор не обнаруживалось? Ответить на эти вопросы было возможно, только заполучив отчеты Росса. Конечно, существовала вероятность, что Стивен совершенно ошибался и Росс не занимался никакой противозаконной деятельностью. Не было никаких экспериментов по пересадке органов животных человеку, а то, что два ребенка погибли вследствие какой-то сверхсильной реакции отторжения, всего лишь печальное совпадение, и все это расследование было бессмысленным с самого начала.
Данбар понимал, что ему предстоит принять серьезное решение — совершать или нет «набег» на ферму «Флюгер». Это будет рискованно и для него самого, и для «Сай-Мед», и для такого шага нужны серьезные основания. Чтобы окончательно определиться, Стивен попытался вспомнить остальные «странные» события, произошедшие в «Медик Экосс».
Если вернуться к самому началу истории, то совершенно не в характере Росса было смириться с тем, что Министерство урезало финансирование его научных работ, — а ведь он даже не пикнул в знак протеста! Поначалу Стивен решил, что Россу пообещали альтернативные источники финансирования, но, если так, — откуда бы оно приходило? Тот факт, что не удаюсь обнаружить никаких следов этого альтернативного источника, не обязательно означал, что его нет, но даже если бы такой источник существовал, у Росса наверняка была и другая причина остаться.
Следуя этой логике, Стивен задумался — может быть, Росс стерпел публичное унижение и не уволился из «Медик Экосс», потому что не хотел прерывать начатое дело? Дело настолько для него важное, что он готов был потерять лицо? Может быть, все дело в тщеславии? Но Росс уже давно завоевал репутацию одного из самых известных хирургов-трансплантологов во всем мире! Зачем ему еще добиваться славы? Он ведь не какой-нибудь молодой амбициозный негодяй, готовый ради славы и известности пойти на нарушение закона…
Чем больше Данбар размышлял об этом, тем менее вероятной казалась ему мысль, что Росс будет рисковать карьерой и репутацией и пойдет на убийство ради того, чтобы опередить соперников в решении проблемы пересадки человеку органов животных. Кроме того, он все равно не мог опубликовать результаты работы, не афишируя при этом своего преступления. В лучшем случае он мог вынести из этих экспериментов урок и начать легальную программу исследований, опираясь на факты, которые получил таким страшным путем. Но тогда цена казалась непомерно высокой — именно на это и обратила внимание Лиза. Итак, если Росс искал не научной славы — что тогда им двигало?
Самый очевидный ответ был: деньги. Нет пределов тому, на что готов пойти человек, где бы он не находился на социальной лестнице, если ему предложат соответствующую цену. Таков закон жизни. Но даже если деньги объясняли мотив, они не проливали свет на само преступление. Стивен не мог понять, каким образом пересадка органа животного могла задействовать такие деньги, что человек вроде Росса готов был рискнуть всем. Кроме того, Росс ведь не был как-то особенно богат. Его образ жизни совершенно соответствовал его годовому доходу в восемьдесят тысяч фунтов, хотя… это вполне могло быть прикрытием. Росс очень умен, и не стал бы делать такой глупости, как жизнь не по средствам, если бы действительно участвовал в какой-нибудь афере.
Размышляя о заработках Росса, Данбар вспомнил, что собирался запросить в «Сай-Мед» более подробную информацию о его работе в Женеве. Скорее всего, она не имела отношения к делу, но было странно, что ему не сообщили деталей с самого начала — совершенно не в правилах «Сай-Мед» оставлять такие вопросы нерешенными. Стивен решил напомнить об этом, когда в следующий раз будет связываться с Министерством.
