— Без проблем, — ответил Стивен.
— Нам возвращаться через пятнадцать минут. Мы успеем ввести вас в курс дела.
Кэролайн нашла подходящий по размеру противочумной костюм и проинструктировала Стивена, как пользоваться респиратором.
— У нас установлена портативная система защиты «вход-выход», которую разработали шведы для подобных ситуаций, — сказала она. — Принцип простой: «чистая сторона», «грязная сторона» и душ между ними. Все, что вы берете с собой внутрь, назад не выносите. Понятно?
Стивен кивнул.
— Наша задача следить, чтобы пациенты были максимально чистыми и чтобы им было максимально удобно, — сказала Кейт. — Единственная медицинская процедура, которую мы проводим, — это восстановление объема потерянной жидкости, и это самая опасная вещь во всей нашей работе. Многие больные находятся в бессознательном состоянии, поэтому обычно один из нас держит пациента, а второй вводит иглу. Нам приходится связывать некоторых больных, чтобы игла не выскочила.
— Борцам за права человека это не понравится, — криво улыбнувшись, пошутил Стивен.
— Что ж, они могут прийти и делать, как им нравится, а мы все пойдем домой и поваляемся перед телевизором, — отозвалась Кейт.
Глава 11
Стивен в последний раз поправил респиратор и проверил, чтобы между манжетами и перчатками не было зазора. Убедившись, что все в порядке, он проследовал за Кэролайн и Кейт через импровизированный герметичный шлюз в главный зал церкви. И обнаружил, что медсестра, которая сравнила это зрелище с адом, была недалека от истины. Несмотря на все усилия медсестер, повсюду было большое количество крови. Ему пришлось напомнить себе, что это Англия двадцать первого века, а не кровавые последствия средневековой битвы, когда смертельно раненных собирали в церкви для прощального ритуала.
Кейт показала ему, где находится запас тампонов, солевых растворов и корзин для безопасной утилизации, многие из которых были уже переполнены. Затем она подвела его к первому ряду из четырех кроватей, стоявших одна за другой по всей длине церкви. Первыми пациентами Стивена оказались два молодых парня, бородатый мужчина средних лет и старик. Все они были тяжело больны и находились в полубессознательном состоянии. Один из парней беспокойно двигал головой по подушке, словно во власти кошмара. Кейт знаком велела Стивену начать с самого старшего по возрасту.
Он обходил пациентов одного за другим, делая все возможное, чтобы облегчить их состояние, и с удивлением осознавая, что все это для него совершенно внове. Крики больных, хотя и до некоторой степени приглушенные «шлемом» и лицевым щитком, были все равно хорошо слышны, эхом отражаясь от старых каменных стен и уносясь под потолок церкви. К ним примешивался звук его собственного затрудненного дыхания, создавая звуковой фон этого ада внутри его «скафандра».
Стивен обнаружил, что испытывает облегчение от того, что большинство пациентов находятся в коме или в полубессознательном состоянии, потому что подозревал, что произносить слова уверения и ободрения будет выше его сил. Он испытывал жалость и сострадание вперемешку с отвращением, которое переполняло его. Больше всего на свете ему хотелось все бросить и сбежать.
Это ощущение принесло с собой чувство вины. Он всегда понимал, что ему далеко до Матери Терезы, но это… это было нечто иное. Стивен переключился на автопилот, что было единственным способом выдержать это дежурство до конца. Он убирал кровь и рвотные массы, менял испачканные мочой и калом белье и одежду, не позволяя себе слишком задумываться об этом. Работу нужно было сделать, и он делал ее — и точка.
Время от времени Стивен украдкой бросал взгляды на Кейт и других медсестер, видя, что они демонстрируют куда больше заботы и сострадания. Кэролайн, для которой эта работа была такой же непривычной, как и для него, действовала, на его взгляд, как профессионал. Стивену же страшно досаждали собственные мысли, и у него было ужасное подозрение, что медсестрам и в голову не приходит то, о чем думает он. По его мнению, медсестры и Кэролайн испытывали истинное сострадание к больным, тогда как сам он действовал словно робот, запрограммированный перенести яйца из одной корзины в другую, не разбив.
Стивен проработал пять часов с одним двадцатиминутным перерывом, и наконец его дежурство закончилось. Помещение он покинул последним, потому что был единственным мужчиной в этой смене, а в душевой не было перегородок. Когда наконец пришла его очередь, он очень долго простоял под душем, упершись головой в стенку, постепенно успокаиваясь от ощущения чистой теплой воды, струившейся по коже. Он отчаянно пытался примириться с тем, что увидел сегодня, — и с собственными чувствами.
— Вы хорошо справились, — сказала Кейт, когда он наконец вышел с «чистой» стороны шлюза. — И вы тоже, Кэролайн, но вы тут уже, можно сказать, тертый калач.
— Спасибо, — тихо отозвалась Кэролайн. Она проработала сегодня десять часов и выглядела измученной.
— Ну, я собираюсь домой, на встречу с моим другом джин-тоником, — улыбнулась Кейт, надевая пальто. — Увидимся завтра, Кэролайн?
— Я приду.
— Приятно было познакомиться, Стивен. Спасибо за помощь.
— Я тоже рад познакомиться, но от меня, кажется, было мало толку…
Они обменялись рукопожатием, и Кейт вышла, не оглянувшись.
— Она хорошая, — сказала Кэролайн.
Стивен кивнул.
Выходя из ворот церкви, он увидел машину «скорой помощи» и посторонился, пропуская санитаров в спецкостюмах, несущих носилки. Кэролайн проследила, чтобы дежурные медсестры встретили нового пациента, затем вслед за Стивеном шагнула в холодный ночной воздух.
— Где вы собираетесь поесть? — спросила она.
— Перекушу в гостиничном буфете, — ответил Стивен. — Я не очень голоден.
— Я точно так же себя чувствовала после первого дежурства. Вам нужно поесть. Предлагаю сделать нам обоим омлет. Согласны?
— Звучит заманчиво, — отозвался Стивен, хотя на самом деле больше нуждался в компании, чем в еде, поскольку совершенно не был готов остаться наедине со своими мыслями.
Дом Кэролайн находился в новом микрорайоне и тылом выходил на железную дорогу, о чем Стивен узнал, когда мимо по насыпи проехал пригородный поезд.
— Мой собственный состав, — пошутила Кэролайн, ища в сумочке ключи. — Входите.
Стивен шагнул в теплый дом, где успокаивающе гудело центральное отопление, и гостиная мгновенно превратилась в уютное убежище от внешнего мира, когда включили свет и задернули шторы.
— Хотите выпить? — спросила Кэролайн.
— Джин был бы кстати, — кивнул Стивен.
— Давайте вы приготовите нам джин-тоник, а я начну кашеварить, — сказала Кэролайн. Она показала ему, где находится бар, и Стивен принялся за работу.
— Значит, вы живете одна? — спросил он, протягивая Кэролайн ее бокал.
— Теперь да, — ответила она. — Мы с Марком расстались два года назад, когда выяснилось, что я не могу иметь детей. Месяц назад он женился снова… на стюардессе.
— Простите, — пробормотал Стивен, слегка опешив от такой откровенности и не зная, что сказать.
Помолчав, Кэролайн внезапно спросила:
— Скажите, что вас гнетет?
Стивен машинально занял оборонительную позицию.
— Ничего, — ответил он. — Я просто слегка шокирован тем, что увидел в церкви.
Заглянув ему в глаза, Кэролайн сказала с сомнением:
— Слегка шокированы? Я наблюдала за вами. Из церкви вышел совсем другой человек, чем тот, кто вошел в нее.
Стивен глотнул из бокала, оттягивая ответ, но обнаружил, что совсем не имеет желания продолжать обороняться.
— Кажется, я узнал о себе кое-что новенькое, и мне это не понравилось, — признался он.
— Тогда я советую выбросить эти мысли из головы, пока они там не обосновались окончательно, — улыбнулась Кэролайн, но глаза ее оставались серьезными. — Такие квартиранты превратят вашу жизнь в сплошное страдание.
Он криво усмехнулся.
— Мне много лет удавалось обмануть себя, считая, что причина моего нежелания работать рядовым врачом — это стремление получить от жизни больше впечатлений. Мне нужны физические нагрузки, путешествия, приключения, убеждал я себя. Но сегодня обнаружил, что это была ложь. Я обманывал сам себя. Я бежал от правды.
