— От какой?
Стивену трудно было подобрать слова. Помолчав несколько секунд, он наконец сказал:
— Видимо, я просто недостаточно люблю людей, чтобы работать практическим врачом так, как должно. Видимо, у меня нет необходимых душевных качеств, чтобы проявлять искреннюю заботу.
— В церкви вы хорошо выполняли свою работу, я видела.
— Но чувства мои были не там.
— Вы думаете, пациенты заметили бы, если бы «чувства», как вы их называете, были «там»?
Пожав плечами, Стивен задумался, затем сказал:
— Думаю, нет — по крайней мере, в практическом отношении, поскольку они были в бессознательном состоянии. Но дело в том, что большую часть времени мне хотелось сбежать из этого места как можно дальше.
— Но вы не сбежали — и это самое главное. Вы делали то же, что и все мы.
— Я подавлял эти чувства, и в этом разница между мной и вами.
— То же самое, возможно, делаем и мы все, — настаивала Кэролайн.
— Медсестры спокойно относились к происходящему.
— Это их профессиональные качества.
— И у меня должны быть такие же «качества».
— Нет, — возразила Кэролайн. — У вас есть медицинское образование, но вы следователь, и я считаю, что, если вам удастся выяснить, откуда приходит этот проклятый вирус, вы принесете гораздо больше пользы, чем все остальные, вместе взятые. Каждому свое.
Стивен отрицательно покачал головой и допил джин-тоник.
— Поверьте мне, Стивен Данбар, — сказала Кэролайн, — в свое время я прошла несколько врачей, которые потеряли последние остатки человечности по отношению к больным, но вы не относитесь к их числу. Возможно, вы излишне самокритичны, но у вас доброе сердце.
Стивен улыбнулся в первый раз за день.
— Давайте еще по бокалу, — предложила она.
Стивен не был уверен, что помогло ему расслабиться — джин или слова Кэролайн, но он с удовольствием съел омлет, запивая его появившимся на столе калифорнийским вином.
— Могу я узнать, какие у вас дальнейшие планы? — спросил он, когда они с чашками кофе пересели к камину.
— Пока не знаю. Конечно, я не обязана теперь решать проблемы, связанные с этим вирусом, но чувствую, что должна в этом участвовать, если вы понимаете, о чем я. Это был мой город, моя ответственность. Когда все это закончится, я, наверное, поищу работу в службе здравоохранения где-нибудь в другом месте и начну все заново.
— Тот член парламента, который вынудил вас уйти в отставку… — начал Стивен.
— Спайсер? Что с ним?
— Он и есть тот самый Виктор, которого я ищу.
Кэролайн широко распахнула глаза от удивления.
— Вы шутите!
Стивен покачал головой.
— Нет, это именно он.
— Что ж… «какой мерою мерите вы, той же мерою отмерится вам».
— Я собираюсь встретиться с ним завтра и вытянуть из него информацию о его отношениях с Энн Дэнби, — продолжал Стивен.
— Вы по-прежнему считаете, что именно он заразил ее?
— Я почти уверен.
Стивен рассказал Кэролайн о неудачной экспедиции в Непал.
— Не думаю, что это была высотная болезнь, — заключил он.
— Но даже если предположить, что это действительно была геморрагическая лихорадка, как это может быть тот же вирус, что и в Хитроу, и в Шотландии?
— Именно это мне и предстоит выяснить, — сказал Стивен. — А заручиться сотрудничеством Спайсера будет нелегко. Он политик, так что наверняка будет стараться избежать проблем. Могу я рассчитывать на вас, если мне понадобится помощь в решении этой головоломки?
— Разумеется, — ответила Кэролайн. — Если не застанете меня здесь, значит, я в церкви.
Стивен провел беспокойную ночь, ему снились картины увиденного днем. Он обрадовался, когда наступил рассвет — серое декабрьское утро, и облака того особенного цвета, который означал, что сегодня будет снегопад. До встречи со Спайсером у него оставалось еще много времени, поэтому он позавтракал в буфете гостиницы и почитал газету перед тем, как отправиться в дорогу. Во всех газетах по-прежнему самым горячим сюжетом оставалась вспышка в Манчестере. В стремлении привлечь внимание читателей, редакторы выискивали все новые аспекты этой истории.
«Только начало» — предполагала одна газета, рисуя картину новой чумы, грозящей дойти из Африканского континента в ближайший месяц. Другое издание выделило целую полосу для представителей церкви, высказывающих свое мнение о происходящем, — как обычно, они обвиняли во всем разврат и порок, в которых погрязло человечество. В следующее воскресенье во всех церквях страны будут читаться специальные молитвы…
Имелись и более экстремальные религиозные взгляды, например воззвание одной маловразумительной секты, провозглашающей, что вспышка заболевания предвещает конец света — который они ошибочно предсказывали накануне нового тысячелетия. Бог решил действовать медленно, растягивая смерть, вместо того чтобы устроить внезапный конец, заявляла секта. «По милости Божией», — пробормотал Стивен сквозь зубы.
Без пяти минут одиннадцать он подъехал к дому Спайсера. Это была солидная вилла в викторианском стиле, с верхнего этажа которой просматривался весь город. Он прошел по короткой дорожке, хрустя подошвами ботинок по гравию, и нажал кнопку звонка, в ожидании ответа успев заметить обтекаемый зеленый нос «Ягуара» серии XK, торчавший из двойного гаража, примыкающего к одной стене дома.
Дверь открыла светловолосая девушка скандинавской внешности. Она улыбнулась, показав идеально белые зубы.
— Привет, — сказала она. — Что вы хотели?
— Привет, — ответил Стивен. — У меня назначена встреча с мистером Спайсером. Меня зовут Данбар.
— Все нормально, Труди, — сказала, выходя из-за спины девушки, женщина постарше. — Я сама разберусь. Я Матильда Спайсер, мистер Данбар. Входите. Труди — наша помощница по хозяйству, — сказала она, провожая Стивена в гостиную. — Виктор сейчас подойдет.
— Я думал, вашего мужа зовут Уильям, миссис Спайсер, — заметил Стивен.
— Так и есть, но он предпочитает, чтобы в кругу семьи и друзей его называли вторым именем. Когда он только пришел в политику, его агент по выборам решил, что «Вик Спайсер» больше годится для продавца подержанных машин, поэтому для избирателей он Уильям.
Стивен понимающе улыбнулся, и хозяйка удалилась, оставив его одного.
В комнате стояло старое пианино, отделанное под грецкий орех, с прикрученными спереди латунными подсвечниками. Крышка была откинута, и Стивен взглянул на ноты, лежавшие на подставке над пожелтевшими клавишами: это была «Лунная соната» Дебюсси. Должно быть, дочь Спайсера учится музыке, решил Стивен. На пианино стояли фотографии в рамках, на самой большой была изображена вся семья, впереди сидела Матильда, держа на руках дочь, а Спайсер стоял сзади, покровительственно положив руку жене на плечо и являя взору зрителей волевую линию подбородка.
Дверь открылась, и вошел Спайсер. На нем был темно-синий костюм, рубашка из бенгальского хлопка в красную полоску и бордовый шелковый галстук. Волнистые светлые волосы были зачесаны назад и свободно спадали на воротник рубашки, отчего он выглядел моложе, чем в свои сорок два года.
— Я могу уделить вам лишь пять минут, — объявил Спайсер. — В полдень у меня встреча на телевидении. Насколько я понимаю, у вас должно быть какое-нибудь удостоверение.
Стивен показал ему удостоверение.
— Вы врач? — спросил Спайсер.
— Прежде всего, я следователь, — ответил Стивен.
— Давайте побеседуем в моем кабинете, — предложил Спайсер. — Но, как я уже сказал вам по телефону, даже не представляю, чем могу помочь в вашем расследовании.
Спайсер прошел в свой кабинет и сел за стол, кивком показав гостю, что он может расположиться в одном из двух кресел с другой стороны стола. Стивен обратил внимание, что депутат принял заученную позу — откинулся на спинку кожаного кресла, скрестив ноги, положив локти на подлокотники и переплетя пальцы рук. Как и подобает государственному деятелю, мысленно усмехнулся Стивен. На столе стояло много семейных фотографий, вероятно, попытка дизайнера оформить кабинет в стиле «примерный семьянин».
