-- Пытаюсь исправить допущенные ошибки.
Мои лёгкие резко уменьшаются в объёме.
Толчок в груди и тупая боль концентрируется за рёбрами.
О чём это он?
Сердце сорвавшись начинает бешено метаться по грудной клетке.
Мне кажется, что всё происходит не со мной. Или я просто продолжаю спать и мне всё это снится…
Нехватка кислорода в лёгких становится невыносимой, когда Шакуров сокращает оставшееся между нами расстояние и одним движением подхватывает меня, усаживая на столешницу.
Вздрогнув, резко втягиваю воздух, чувствуя, как в кожу впиваются тысячи острых игл.
Кончики пальцев ног поджимаются, тело наполняется странным болезненным теплом, словно по венам пустили жидкий огонь.
-- Лера, - произносит, зарываясь пальцами в мои волосы.
Ошеломлённо глядя в его глаза, вспыхиваю факелом.
И сколько бы я мысленно не твердила сейчас себе что это неправильно, что он не имеет никакого права вот так ко мне прикасаться, но на то, чтобы оттолкнуть не находится сил.
Айдар шумно выдыхает и в следующее мгновение его горячие губы касаются моих.
Это можно сравнить со взрывом. Внутренним. Когда тебя разносит вдребезги. Буквально расщепляет на атомы. И вернуть себя в прежнее состояние уже вряд ли получится.
Меня топит в водовороте неизведанных чувств.
В голове громким ором звучит сигнальная сирена, в целях самосохранения требуя остановить происходящее.
Но я слишком слаба перед чувствами, рабой которых была не один год.
Я только разок…
Один единственный раз позволю себе слабость… быть в его руках… чувствовать ласку любимого мужчины… чтобы узнать каково это…
И если цена тому слёзы и боль, то мне не привыкать.
Скользнув ладонями выше, цепляюсь за плечи и вжимаюсь грудью в его тело.
Давление на мой затылок усиливается и поцелуй перестаёт быть осторожным. Шакуров толкается языком в мой рот, беспрепятственно хозяйничая в нём.
Это так порочно и так… невыносимо сладко.
Внизу живота тянет и пульсирует.
Айдар целует глубоко, напористо. Напрочь лишая меня кислорода.
Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.
Мне хорошо. Даже очень. Но здравый смысл не позволяет забыться полностью. Я отдаю себе отчёт что такое сближение с Шакуровым вывернет мою неискушённую душу наизнанку. И неизбежно перекромсает на мельчайшие частички разочарования.
-- Лера, - снова повторяет моё имя, обхватив ладонями мои ягодицы резко притягивает к себе, вжимая промежностью в пах.
Грудь сдавливает от абсолютно нового окрыляющего чувства.
Адреналин вперемешку с возбуждением бурным потоком циркулирует в крови.
Боже мой…
Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.
Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.
-- Прости меня, - говорит, опуская взгляд на мои губы.
Чувствую ощутимый укол между рёбер.
Ох, мамочки…
У меня во рту пересыхает.
Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.
Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.
-- Теперь всё будет иначе. – произносит уверенно. – Лера, я был не прав. Во многом.
Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.
-- Чёрт! Как же сложно! – бросает нервно.
Потом возвращается обратно.
-- Нам нужно поговорить. Обо всём.
Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.
А это в принципе невозможно.
Киборгу не свойственны подобные слабости.
-- Ты моя! – подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. – Слышишь? Моя! И всегда была моей!
Онемевший язык не шевелится.
Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.
На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.
Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.
-- Уложи сына и вернись. – замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.
Не обернувшись, продолжаю идти.
Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.
Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.
Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.
Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.
В груди отчего-то печь начинает.
Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.
Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.
Реву до тех пор, пока грудь не перехватывает спазмами.
Потом долго лежу, пялясь в темноту за окном, проклиная свои чувства к Шакурову.
Как ни странно, но несмотря на ту бурю, что продолжает будоражить моё нутро, засыпаю я довольно быстро.
Утром просыпаюсь рано, но с постели не встаю до того момента как просыпается Матвей. Наверное, так бы и продолжила прятаться в своей комнате, если бы не забота о сыне.
Спустившись вниз, с Шакуровым не пересекаюсь.
Готовлю завтрак, кормлю сына, передаю его няне и даже успеваю выпить кофе, прежде чем в кухню входит мой муж.
Внутренне вся подбираюсь, встречаясь с ним взглядом.
В отличии от меня он выглядит собранным, уверенным в себе. Будто и не было ночного разговора.
-- Доброе утро. – максимально стараюсь придать голосу невозмутимость. - Будешь кофе?
Неожиданно раздавшаяся трель мобильного ударяет по натянутым нервам.
Укол в сердце заставляет ревностно следить за тем, как Шакуров, бегло глянув на экран, сбрасывает вызов.
Это одна из… них?
Отворачиваюсь, боясь, что он всё поймёт по глазам.
-- Нет, спасибо. – отказывается от моего предложения.
Создаю вид бурной деятельности, малодушно надеясь, что он уйдёт.
-- Лера.
Я машинально сглатываю, на уровне подсознания понимая к чему всё идёт.
Втягиваю носом воздух, контролируя дыхание.
-- Мне нужно вернуться домой. – понизив голос, говорит муж.
Киваю, в то время как внутренности покрываются изморозью. Становится неуютно. И больно.
Чтобы не было соблазна снова расплакаться, воспроизвожу в памяти все те моменты, когда он делал выбор не в мою пользу.
Как сейчас.
Зачем-то достаю с полки небольшую вазу и верчу её в руках.
-- Это важно. – продолжает Шакуров. – Я вернусь, как только решу все вопросы.
Презираю себя за то, что чувствую вот это вот всё.
За то что ночью на мгновение позволила себе думать, что…
-- Если что-то будет нужно звони Богдану.
Поворачиваю голову, когда вижу, как он кладёт на столешницу рядом со мной телефон.
Мой телефон.
Резко разворачиваюсь.
-- Почему Богдану? – спршиваю с подозрением.
Он никогда не переадресовывал звонки своему начбезу.
Мне совсем не нравится взгляд, которым Айдар проходится по моему телу.
Он молчит, и я повторяю вопрос.
-- Почему я должна звонить Богдану, а не тебе?
В душу закрадывается необъяснимая тревога.
-- Просто напоминаю на всякий случай, если вдруг что-то срочно понадобится, а до меня дозвониться не сможешь.
И ведь понимаю, что он говорит не совсем правду, но копать до истины не решаюсь.
Рывок, и я влетаю в него всем телом, утыкаясь лицом в каменную грудь.
Он прижимает так сильно, что мы почти сливаемся в единое целое.
В этот момент внутренние резервы заканчиваются. В горле образуется ком. Кажется, ещё чуть-чуть и ночная истерика продолжится.
-- Всё не так, Лера. – шепот в самое ухо, запускает волну дрожи по моему телу.
Он так же резко размыкает объятия, отступая назад.
