что хоть один из них сможет меня чему-то научить. Я прочитал про этот новый лагерь и решил заглянуть сюда на пару дней, прежде чем мы с родителями поедем в Австрию — возможно, в наш последний совместный скалолазный отпуск. В декабре мне восемнадцать: своя машина и всё такое. А тебе сколько?
— Шестнадцать, — ответил Тим. — В сентябре будет семнадцать.
— Ну и отлично. Пока ты со мной — считай, под присмотром взрослого.
Тим ещё не решил, что о нём думать, когда Ральф подмигнул, подхватил свой чемодан и зашагал к домику. На ходу, даже не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Ну что, идёшь? Или собираешься провести ближайшие дни на парковке?
Тим подхватил сумку и поплёлся следом. Нести огромную спортивную сумку было настоящей мукой: мягкая, бесформенная, она провисала посередине и тут же начинала волочиться по земле, стоило чуть ослабить руку.
Может, отец всё-таки был прав, когда предлагал свой тёмно-зелёный чемодан. Но тогда Тиму казалось, что со спортивной сумкой он будет выглядеть круче, и он уверял, что прекрасно справится. Пока что выходило неубедительно.
Держать сумку на согнутой руке было слишком тяжело, поэтому Тим просто накренился влево, пока она не перестала чиркать по гравию. Удобства в такой походке не было никакого, но она хотя бы помогала.
Ральф, остановившись у деревянной стойки в домике, обернулся и смерил его быстрым, странноватым взглядом.
— Привет, ребята. Добро пожаловать в горный лагерь. Я Маркус. Как добрались?
Из полумрака навстречу им вышел совсем молодой парень в поло цвета хаки — лет двадцати, максимум двадцати двух. Светлые волосы были коротко подстрижены, круглое лицо с румяными щеками выглядело почти мальчишеским.
— Нормально, — бросил Ральф, опираясь предплечьями на стойку. — Ральф Экмюллер. Может, слышал про частную хирургическую клинику Экмюллера в Мюнхене? Это клиника моего отца.
Хвастун, — подумал Тим. Интересно, он правда надеется, что после этого ему дадут комнату получше?
Маркус пропустил замечание мимо ушей и выложил на стойку два бланка.
— Так. Заполняйте анкеты. И мне понадобятся ваши телефоны.
Ральф удивлённо покосился на Тима, потом снова повернулся к Маркусу.
— Телефоны? Это ещё зачем?
— В лагере они запрещены. Постоянные звонки и возня с ними мешают распорядку. К тому же на скалодроме их легко разбить. Я уберу их в сейф и верну в последний день.
Тим достал телефон из кармана и выключил. Он знал, что его придётся сдать: это было прописано в правилах лагеря.
— Эй, мне об этом никто не говорил! — возмутился Ральф. — Мне нужен телефон. Придётся сделать для меня исключение.
Маркус покачал головой.
— Извини, но правило для всех одинаковое.
— А если я откажусь?
— Ты волен уехать, — раздался из глубины домика другой голос.
Послышался скрежет отодвигаемого стула, и к стойке вышел темноволосый мужчина лет двадцати восьми, максимум тридцати. На нём было такое же поло, как у Маркуса, но жилистые руки, прямая осанка и цепкий взгляд куда больше соответствовали тому, каким Тим представлял себе руководителя горного лагеря.
— Меня зовут Йоахим Кратцер, я начальник лагеря. Можете звать меня Йо.
Он выдержал короткую паузу, окинул Ральфа красноречивым взглядом и добавил:
— Если, конечно, останетесь.
— Послушай, Йо… — начал Ральф, но Тим перебил его. Ему совершенно не хотелось ввязываться в эту перепалку.
— Да хватит тебе. Это же было написано в форме бронирования.
— Откуда мне знать? Её заполняла секретарша моего отца!
Тим только махнул рукой, положил телефон на стойку и принялся заполнять анкету. Через несколько секунд рядом с его аппаратом лёг второй.
Пока Маркус вёл их к жилым домикам, Тим успел оглядеться. Лагерь занимал большую территорию — примерно в три футбольных поля. Среди деревьев и кустарников тут и там стояли деревянные домики с маленькими террасами, а между ними вились гравийные дорожки.
В центре раскинулась просторная поляна с большим кострищем, обложенным камнями. На дальнем краю, у самой кромки деревьев, виднелась небольшая сцена. По обе стороны поляны возвышались скалодромы разной высоты.
Когда Маркус сообщил, что их с Ральфом поселят в разные домики, тот тут же попытался возразить. Тим заметил, что днём они всё равно вряд ли будут сидеть по комнатам, и после недолгого спора Ральф нехотя смирился.
И слава богу. Делить крышу с этим громогласным мюнхенцем Тиму совершенно не хотелось.
Каждый домик состоял из спальни и маленькой кладовой, куда, как объяснил Маркус, после обеда следовало убрать выданное снаряжение.
Спальня в домике Тима была рассчитана на шестерых: три двухъярусные кровати, три деревянных шкафа, стол и шесть стульев. Туалеты, умывальники и душевые находились в отдельном большом корпусе примерно в ста метрах отсюда.
Когда Тим вошёл, два места уже были заняты.
На верхней койке слева, у самого входа, лежал на спине худенький мальчишка лет четырнадцати-пятнадцати, заложив руки за коротко стриженную светлую голову. На носу у него сидели очки в чёрной оправе. Он молча рассматривал Тима с тем спокойным любопытством, какое бывает у людей, привыкших сначала наблюдать, а потом говорить.
В дальнем правом углу, на нижней кровати, развалился парень примерно одного с Тимом возраста. Джинсы и футболка на нём были поношенными и грязноватыми, а чёрные волосы торчали во все стороны, будто давно не знали воды. Он тоже посмотрел на Тима — мельком, без интереса — и даже не шевельнулся.
Тим поставил сумку на пол и перевёл взгляд с одного на другого.
— Привет. Я Тим.
Младший, в очках, приподнялся.
— Я Фабиан Крамп.
Из дальнего угла донеслось вялое:
— Хай.
И черноволосый демонстративно отвернулся к стене.
Ну чудесно. Весёлое будет соседство.
Фабиан выразительно покрутил пальцем у виска, давая понять, что думает о молчаливом соседе. Тим невольно усмехнулся, оглядел свободные кровати, выбрал верхнюю у правой стены и открыл дверцу шкафа рядом с ней.
— А ты откуда? — спросил Фабиан, поправляя очки на переносице.
Тим положил стопку футболок на верхнюю полку.
— Из Саарбрюккена. А ты?
— Из-под Ахена.
Трусы и носки отправились в один из ящиков.
— Понятно. А сколько тебе лет?
— Четырнадцать. Но после каникул я уже пойду в одиннадцатый класс.
Тим удивлённо поднял на него взгляд.
— В одиннадцатый? В четырнадцать?
— Ага. Меня отдали в школу в пять, а потом я перескочил через класс. Было скучно. Так что теперь — одиннадцатый.
— Фрик, — донеслось из дальнего угла.
Тим и Фабиан посмотрели на черноволосого, который
