– Жена была с ним?
– Говорят, что нет. Вы подозреваете, что это было мужеубийство?
– Понятия не имею.
– А насчет фельдфебеля Лупо… Вам покороче или поподробнее?
– Покороче.
– Его подозревали в коррупции еще во время службы во Флоренции, но срок давности истек, и его перевели в провинцию, где он не мог никому навредить.
Коломба так сосредоточилась на разговоре, что не заметила красный светофор. Это был один из временных беспроводных светофоров, что используются при дорожных работах, синхронизированный с таким же в двух километрах ниже, чтобы чередовать направление движения. Коломба чуть не столкнулась со снегоуборочной машиной и резко вильнула в сторону, сбив ряд дорожных конусов. Через сто метров она остановилась. Сердце едва не выскакивало из груди. Она вышла из машины, чтобы подышать свежим воздухом, и только тогда вспомнила, что Альберти остался на линии. Она подняла мобильник с пола машины: Альберти уже отключился, но вместо того, чтобы перезвонить, она достала из кармана листок с номером Палы.
– Рад вас слышать, – сказал психиатр, когда секретарша их соединила.
– Хотела вас поблагодарить за то, что вы ничего не рассказали Лупо, – сказала Коломба.
– Я ведь обещал.
– Да, ну… – Коломба сама не знала, что сказать, и смущалась, как мальчишка, покупающий в киоске порножурнал. Она замолчала.
Пала, казалось, понял все без слов:
– Хотите записаться на консультацию?
– А сейчас можно? – одним духом выпалила она.
– Так не делается, Коломба…
– Пять минут, и я буду у вас. – Она добралась за десять, припарковав машину носом в сугроб.
Катерина в ледяном молчании проводила ее к своему столу.
– Вы вооружены? – спросила она.
– Мм…
Катерина протянула руку.
– Обойма вас устроит? – спросила Коломба.
– Только в качестве исключения. В следующий раз я вас не пропущу. Патрон в стволе тоже давайте.
Коломба разрядила пистолет, и Катерина на лету подхватила патрон.
– А у вас неплохая реакция.
– Три брата. Все охотники. Я все детство провела среди ружей и патронов.
– Вы тоже охотитесь?
Катерина улыбнулась, и между ее зубами показался розовый язычок.
– Не с ружьем.
Этим вечером Пала, весь в белом, вплоть до очков и сандалий, походил на злодея из фильмов про Джеймса Бонда.
– Как поживает Томми? – спросила она.
– Недурно. Его поместили в интернат. Что будет, если против него выдвинут обвинение?
– Как вам известно, такие как Томми, неподсудны, – сказала Коломба. – Магистраты ознакомятся с заключениями экспертов, объявят его недееспособным и отправят в психиатрическую больницу на принудительное лечение.
– Надолго?
– Сложно сказать. Но до этого еще далеко. Магистрат очень осторожен и требует неопровержимых улик. А я уверена, что таких улик не существует.
«Разве что Лео их подбросит», – добавила она про себя.
Пала сцепил руки на животе и откинулся в кресле.
– Почему вы решили навестить меня снова?
Коломба не знала, что ответить, – ей и самой это было не ясно.
– В Риме я все время встречаю… то есть встречала рядом с участком одного мужика. Он вечно на всех кричит и утверждает, что папа римский обращается лично к нему из телевизора.
– Думаю, такие найдутся в каждом городе.
– Мне всегда было интересно, с чего он взял, что папа хочет поговорить именно с ним. Почему он чувствовал, что так важен?
– Вы тоже слышите папу?
– Нет, но я не знаю, могу ли себе доверять. Я боюсь, что мои желания преобладают над реальностью. Что я зациклилась на обыкновенных совпадениях.
– Не хотите поговорить об этом?
– Нет.
– Понимаю… Эти желания касаются возвращения вашего жениха?
Такого вопроса Коломба не ожидала.
– Вы о Данте?
– Да. А в чем проблема?
– Мы просто друзья и никогда не были ни любовниками, ни женихом и невестой. Он помог мне в расследовании и иногда угощал меня ужинами в своей гостинице, но мы не спали вместе.
– Однако у меня сложилось впечатление, что вы очень близки.
Коломба пожевала разбитую губу.
– Нас многое связывает, но он не в моем вкусе. Мы слишком разные. Я в жизни не встречала никого умнее, но он настоящий параноик, презирает законы и общественное мнение… – Она пожала плечами. – Не верит ни в кого и ни во что.
– Даже в вас?
– В меня он верит. И это для него плохо закончилось.
– Потому что вам не удалось его спасти.
В горле у Коломбы запершило от слез.
– Идите на хрен. Дайте салфетку.
Пала молча протянул ей коробку «Клинекс». Коломба высморкалась и встала:
– Увидимся в следующий раз.
– У нас еще есть время.
– У меня нет.
– Ну же, всего пять минут, – мягко сказал Пала, и она села. – Коломба, вы не железная, вы обычный человек. Неудивительно, что вам больно, ведь вы прошли через страшные испытания, но я сильно сомневаюсь, что с вами говорят голоса из телевизора. Вы здесь не затем, чтобы убедиться в том, что не утратили рассудок. Вас интересует, можете ли вы полагаться на себя и доверять своему суждению.
– И каков будет ответ?
– К сожалению, ответить на этот вопрос должны вы сами. Жизнь – сложная штука. Не знаю, какая проблема вас мучит, Коломба, но я уверен, что вы найдете правильный путь.
– Разве что в собственной голове.
– А вы все же пойдите по нему и посмотрите, куда он вас приведет. В конце концов ответ находится всегда.
7
Операция близилась к завершению. При поддержке сотрудников других сил правопорядка ОБТ оцепил квартал, где жил Ромеро, и просеял всех его жителей. Для проведения операции потребовалось почти пятьсот человек. Агенты съехались со всего севера Италии, а местная полиция направила даже тех сотрудников, которые обычно просиживали штаны в офисе. Один из них напоминал бритоголовую гориллу – это был инспектор Клаудио Эспозито, который попросил о переводе из римского мобильного подразделения и служил теперь в отделе персонала полиции Милана. Он больше не задерживался на работе, сослуживцы заискивали перед ним за отпуска и отгулы, а его пистолет пылился в ящике стола.
Эспозито поручили регулировать движение, но, поздоровавшись с начальником полиции, он сразу же отправился в единственный в зоне оцепления бар при табачной лавке. Бар ломился от громкоголосых военных, а за единственным уличным столиком, мокрым от дождя, сидел Сантини, в застегнутом до подбородка плаще и надвинутой на орлиный нос ирландской кепке.
– Видел этот цирк? – спросил он Эспозито.
– Теперь всегда так. – Сантини сунул в рот сигарету, и Эспозито, прежде чем сесть, поднес к ней зажигалку «Зиппо» с портретом Муссолини. – Говорят, мы ищем Бонаккорсо. Он разве не в Сирии?
– Похоже, что нет. – Сантини вкратце рассказал о найденной затонувшей яхте. Информация была секретной, но Эспозито славился тем, что умеет держать рот на замке. – Не будем забывать, что существуют спасательные шлюпки, и у этого подонка шлюпка явно была, – заключил он.
– Но зачем он явился сюда? Чтобы организовать теракт в «Линате»?
– Думай, что говоришь, а то и сам в это поверишь, – сказал Сантини.
Эспозито хохотнул:
– Я думаю только то, что говорите мне вы, господин Сантини. – Среди достоинств Эспозито не последним была преданность. – А Торре?
– Даже если предположить, что Бонаккорсо жив, он уж точно не притащил бы его с собой. «Parce sepulto»[187]. – Сантини покосился на инспектора из-под кепки. – Не изображай из себя грустного клоуна, Торре всегда тебя бесил.
Эспозито пожал плечами:
– А как на это отреагировала госпожа Каселли?
– Поезжай к ней и спроси. Она вернулась восвояси.
Эспозито заказал стаканчик граппы.
– Ну уж нет. Она заставляет меня чувствовать себя сволочью, потому что я не посвящаю свою жизнь поискам Торре.
