приходилось перешагивать, чтобы пройти. Пока «Форд» медленно катился по дороге среди руин капитализма, внезапно поднялся ветер. Конец улицы утонул в пыльной мгле. На мгновение мне показалось, что Такер уже увидел нас и будет ждать с дробовиком в руках, но, когда пыль осела, улица была все так же пуста.
Я постучала в дверь трижды и отошла на несколько шагов, внутренне готовая бежать. Ростик стоял позади, его дыхание колыхало волосы на моем затылке. Мы подождали несколько минут, но дом безмолвствовал. Если бы не припаркованный на подъездной дорожке белый пикап, я решила бы, что и это жилье заброшено. Я занесла руку, чтобы постучать еще раз, но Ростик, опередив меня, ткнул указательным пальцем в кнопку звонка. В глубине дома раздался перезвон. Когда он стих, я услышала звук шагов. И невольно отступила. Тут же меня под локоть подхватил Ростик. Перед тем как дверь с протяжным скрипом открылась, в моей голове пронеслась мысль: он больше не маленький мальчик, которого мне нужно укачивать на руках, пока его мама гуляет по барам. Он сам может взять меня на руки.
Такер оказался намного старше, чем я думала. Его кожа, покрытая бурыми печеночными пятнышками, была прозрачной и шершавой, словно пергамент. Но он выглядел довольно крепким и сильным для своего возраста.
– Мы знаем, кто убил Луизу Риз, – зашла я с козырей.
– Идите к черту! – отчеканил старик.
Вместо ответа я раскрыла ладонь. Из моих побелевших пальцев вывалился черный кулон в форме капли. Обсидиан, «слеза апачей».
– Откуда это у вас? – Его глаза расширились.
– Расскажу, если впустите. Здесь песчаная буря.
Такер кивком пригласил нас зайти. Внутри его дом был совершенно пустой – ни мебели, ни занавесок, ни картин или фотографий. Только пыль и гулкое эхо наших шагов. Он проводил нас в дальнюю комнату – вероятно, спланированную архитектором виллы под столовую. Там стоял стол, заваленный бумагами, а рядом с ним, вдоль стены, выстроились пирамиды папок с документами. Под окном примостился дешевенький хлипкий раскладной диван, заправленный по-армейски под прямым углом. Рядом с диваном на маленьком столике – полупустая бутылка бурбона, бокал и пистолет в потертой черной кобуре. Я стала озираться в поисках карты на стене, усеянной разноцветными булавочными головками и красными нитями, – она довершила бы образ одержимого старыми преступлениями копа, вышедшего на пенсию. Но вместо карты обнаружила только телевизор, по которому без звука шли новости.
Такер указал нам на диван, однако, не решившись посягнуть на идеально гладкое покрывало, мы с Ростиком уселись на пол. Старик отодвинул от стола единственный стул. Его пальцы – длинные и негнущиеся, то и дело пробираемые тремором, – походили на корни креозотового куста.
Я рассказала Такеру все, что знала. О Фрэнсисе и его книге, о девушке с косой, описанной в одной из глав, о совпадающих датах, свидетельских показаниях, которые доказывали, что Фрэнсис-Джеймс говорил с Луизой в дайнере и она ушла оттуда с ним, а затем и о других свидетельствах из материалов дела, подтверждающих, что у Фрэнсиса Харта был попутчик. Правильнее сказать – подельник, с которым они и увезли Луизу в ночь. Прежде чем перейти к самой зыбкой и скользкой части истории, я передала Такеру кулон. Он принял его на дрожащую ладонь и, поднеся к лицу, долго рассматривал свое отражение в гладкой поверхности черного камня. Я постаралась говорить без эмоций, сообщая, что Фрэнсису помог Макс. Что Макс был одержим Луизой, но она отвергла его. И, встретив посреди пустыни странствующего подонка, ищущего приключений, он понял, что может получить ее с его помощью. А потом, как это делают многие серийные убийцы, подарил ожерелье убитой девушки своей новой подружке.
Такер слушал меня, склонив голову набок. Он казался древним, как музейный экспонат, но его глаза, живые и яркие, следили за каждым моим движением. Когда я замолчала, он положил кулон обратно на мою ладонь.
– Что ж, это очень любопытная теория, у вас прекрасная фантазия. – Он улыбнулся, обнажив розовато-белый керамический блеск вставной челюсти.
– Но это не теория, – возмутился Ростик. – Кулон – доказательство. Если Луиза сбежала, то откуда бы Макс взял вещь, которая была на ней в тот день?
– Знаете, сколько обсидиана добыто в Аризоне? – ответил Такер. – Это же побочный продукт, бросовый. Такие кулоны продаются по двадцать баксов в любом сувенирном в резервациях. По сорок – если доберетесь до Большого каньона. Этот кулон доказывает лишь ваше собственное преступление – проникновение на чужую территорию и кражу имущества.
– То есть вы не станете нам помогать? – уточнила я.
– Помогать с чем?
– С расследованием. Мы хотим добиться справедливости для Луизы. Тот, кто ее убил, должен ответить. Он не может продолжать вести счастливую жизнь.
У Такера вырвался смешок, короткий и горький.
– Мне пора принимать лекарства. – Он поднялся на ноги, немного пошатнувшись.
– Но вы же понимаете, что Луиза не просто сбежала? Ее убили. И я знаю… мы знаем, где ее тело. Если не хотите помогать нам, может, хотя бы подскажете, как доехать туда? Это мотель посреди резерваций. Вера говорила, что там однажды произошла большая облава со стрельбой. Вы должны знать это место.
– Понятия не имею, о чем вы. Я вышел на пенсию десять лет назад.
– Почему вы нам врете? – начал заводиться Ростик. Он вскочил и сжал кулаки.
Я встала и взяла его за руку. Его холодные длинные пальцы переплелись с моими.
– Тише, пойдем отсюда.
– Закройте за собой дверь, – крикнул старик нам вслед.
Когда мы вышли из комнаты, я услышала, как он глубоко вздохнул.
Ехать к Вере казалось полным безумием. Тем более Макс наверняка уже рассказал ей о произошедшем на ферме. Но я не видела других вариантов. Она единственная, кому не плевать на то, что случилось с Луизой. Может, сумеет все же выслушать нас беспристрастно.
Когда мы подъехали к участку, Вера как раз выходила из машины. Я опасалась встречаться с ней глазами – вдруг вместо приветствия она велит мне лечь на землю лицом вниз? Но мои страхи не оправдались. Шериф лишь устало кивнула.
– Я думала, вы уехали из города, – бросила она.
– Не попрощавшись с вами? – Ростик прыснул со смеху.
Вера не удостоила его ответом.
– Послушайте, ребята, вы нравитесь мне, но у меня нет времени на поездку в резервации, – обратилась она ко мне. – У одного из парней, арестованных вчера ночью, в машине нашли ствол, который засветился в ограблении банка в соседнем округе. Вы понимаете, что это означает?
– Вера, мы нашли улику. – Сказала я шерифу в спину, поднимаясь вслед за ней по лестнице.
Но она то ли не расслышала, то ли сознательно решила игнорировать мои слова.
– Это означает море головной боли. Понимаете? А ее и так уже предостаточно. Поэтому я не могу сейчас тратить силы на необязательные вещи.
– У Луизы был кулон из обсидиана, я видела его на фото с билборда… – продолжила я, но мой монолог прервал звонок ее телефона.
– Минуту… – Она подняла палец. – Шериф. Да. Господи, ты можешь не спешить? Где Макс? Дай мне его. При чем тут Такер? Что ты несешь? Куда увез? Да ты можешь не истерить? Я сейчас выезжаю. Только захвачу кое-что.
Ничего не объяснив, Вера помчалась по коридору в сторону своего офиса. Мы быстрым шагом вернулись на парковку.
– Ростик, нам надо ехать за ней. Ты слышал, что она сказала? Макс – с ним что-то случилось. Такер что-то сделал. Я слышала голос в ее трубке, это была та девчонка с собачьей фермы.
– Думаешь, она не заметит хвоста?
– А какие у нас варианты? – Я развела руками.
Вместо ответа Ростик подошел к Вериной машине и открыл багажник.
– Что ты задумал?
– В современных автомобилях в багажнике есть ручка. Или кнопка.
Я посмотрела на него с сомнением. Но он уже полез туда. В этот момент в дверях полицейского участка появилась Вера, одетая в серый брючный костюм. Я запрыгнула в багажник, и он захлопнулся над нами с глухим щелчком.
Внутри было очень тесно, но Ростик подложил под мою голову свой локоть, – он смягчал удары, когда шериф на скорости свернула с шоссе на петляющую разбитую дорогу, и нас начало подбрасывать на кочках.
