Но она вырвалась и ушла. А в руке у меня остался этот ее чертов кулон.
– Я всегда думала, что это сделал ты… – повторила Вера.
– Вера, я любил ее больше всех на свете. Ты знаешь это лучше других.
– А как же официантка? Марта? Она видела, как Лу уходила с тем парнем, – продолжала пытать Вера.
– Я тридцать лет проработал в полиции, – перебил ее Такер. – Думаешь, я поверю, что он не имеет к этому отношения? Как бы вы ни пытались повесить все на странствующего писателя, его подружку и попутчика, они не имеют отношения к тому, что случилось с Луизой, и скоро эти приезжие до этого додумаются и поймут, что Макс замешан.
– На данном этапе не так уж важно, веришь ты в это или нет, Джесси. Ты сам только что признался в убийстве шерифу. Ты взял в заложники моего брата. Подумай о последствиях своих поступков… Я забочусь о тебе. О твоих детях. О той памяти, которая останется о тебе у этого города. Опусти ружье.
– Вера, ты разрешишь ему просто так уйти? Он же убил ее! – взмолился Макс.
– Посмотри на него – он заплатил за это сполна. Что бы ни случилось с ним или с нами – Луизу не вернешь. Городу не нужен этот ужасный скандал: полицейский убил девушку из племени и скрывал это двадцать лет. Подумай обо всей грязи, которая выльется на нас. О вопросах, которые будут задавать тебе насчет этого кулона.
– Никто не знает о кулоне, – устало ответил Макс.
– Эта странная парочка приезжих – они знают, – сказала Вера с яростью в голосе. – Подумай обо всех спонсорах своего приюта, которых ты потеряешь, если твое имя будет фигурировать в деле об убийстве. Нам нельзя бередить ту историю. Это обойдется нам слишком дорого. Всем.
– Но я хочу, чтобы ее хотя бы похоронили, – сказал старик.
– В полицию поступит анонимный звонок, – на выдохе произнесла Вера. – Мы найдем кости. Это будет несчастный случай. Джесси, ты не рассказал никому о смерти Лу, потому что на тебе были близнецы. Если бы они остались без родителей, то это сломало бы им жизнь. Посмотри, какими замечательными людьми они выросли. Никто из нас не виноват в той трагедии. И никому не станет лучше, если правда о ней выйдет наружу.
Тяжело вздохнув, шериф Такер медленно опустил ружье.
Мы выбрались из шахты как раз вовремя – свет автомобильных фар рассек туман, поднявшийся над заросшей мелким кустарником равниной. Мы успели заскочить на заднее сиденье «Приуса» Веры, прежде чем незнакомая нам машина подъехала достаточно близко.
– Макс! Макс! – послышался голос девушки из трейлера.
Очевидно, заметив вереницу следов, ведущую к лазу в заграждении, она ринулась туда. Обрез в ее руках блеснул в свете фар.
Некоторое время стояла тишина, а затем раздался выстрел, резкий и звонкий. Несколько мгновений спустя появилась Вера – она толкала перед собой подругу Макса, которая рыдала, размазывая по лицу слезы. За ними следовали Макс и старик-шериф, прижимавший руку к груди. На выстиранно-голубой ткани его рубашки проступало бурое пятно. Вера подвела девицу к своей машине, но шериф окликнул ее.
– Не нужно, – пробормотал старик. – Слишком много внимания к вопросу, о котором мы все решили забыть.
Вера посмотрела на него с сомнением, потом махнула девушке рукой – мол, иди, пока я не передумала.
– Макс, отвези Джесси в больницу.
– А ты?
– А у меня есть одно дело.
По короткому многозначительному взгляду, который она бросила своему брату, мы сразу поняли: это дело – мы.
Однако мы не собирались предоставлять ей возможность разобраться с нами. Когда все уехали, а Вера замела ветками кустарника дорожку следов на песке и села наконец в машину, пришла наша очередь совершать решительные действия. Мы ждали ее, притаившись на заднем сиденье.
Ростик включил запись, которую сделал только что, в шахте. Раздался голос Веры: «В полицию поступит анонимный звонок. Мы найдем кости. Это будет несчастный случай…»
Она обернулась. В ее усталых глазах застыло удивление. Шок.
– Ошибка новичка, шериф, – ухмыльнулся Ростик. – Даже две. Вы не запираете свою машину и не проверяете заднее сиденье. Ну и третья – что, как киношный злодей, выбалтываете все свои секреты.
С этими словами он извлек из кармана телефон и нажал на воспроизведение. Послышались голоса из пещеры.
Вера медленно моргала, явно не понимая, что происходит.
– Шериф Вера Кингсли – народная любимица, никто не станет угонять ее машину или подстерегать ее в темноте, – пояснила я. – Жители Перлита вряд ли поймут, как так вышло, что их защитница и любимица покрывает убийцу.
– Что вам нужно? – осведомилась она.
Я следила за ее рукой и кобурой, закрепленной на поясе, но она не собиралась целиться в нас.
– Мотель, который в книге Харта называется «Фламинго».
– Там ничего нет. По крайней мере, точно нет никакого «Фламинго». Максимум – обычная сетевая развалюха. К тому же вы сами слышали: некого больше искать. Луиза здесь. Она никогда не покидала наш чертов городок, как бы ни стремилось к этому ее сердце. Эта земля не смогла ее отпустить.
– Земля тут ни при чем, – едко заметил Ростик. – Ее сбила машина. Это все записано. Одно нажатие кнопки – и я опубликую признание в Сети.
– Если я отвезу вас в этот чертов мотель, то вы исчезнете из моей жизни?
– Навсегда. – Я протянула ей руку, но шериф не удостоила меня рукопожатием.
– Пристегнитесь, – лишь велела она.
Пока мы ехали, за окном совсем стемнело. Плоскоголовые горы из туманных монстров превратились в черные тени, а потом и вовсе исчезли, слившись с окружающим мраком.
Фрэнсис прав: нигде я не видела ночи чернее, чем эта. Небо еще до заката затянули плотные тяжелые облака. Там, куда мы ехали, не было фонарей. Не было даже отражателей вдоль дорог. Только кресты. Стройные и белые, они будто тянулись к нам.
– Здесь, в резервациях, мало у кого есть машины, – пояснила Вера. – Большинство людей передвигаются автостопом. Многие гибнут под колесами или засыпают за рулем, будучи пьяными. Местные не умеют пить. Алкоголь для них – чужеродная субстанция. За несколько сотен лет, прошедших с тех пор, как белые люди принесли на эти земли оспу и бренди, коренные жители так и не сумели приспособиться.
– А вот это, шериф, звучит как самый настоящий расизм, – фыркнул Ростик. – Ведь это вы надрались в ночь, когда погибла Лу, а не она.
– При чем тут это?
– Да так, к слову пришлось.
– Если бы ты был моим сыном…
– К счастью, мы никогда не узнаем, что было бы тогда, – рассмеялся он.
Чтобы прекратить перепалку, я накрыла руку Ростика своей. Мы подъехали к развилке трех дорог. Покосившийся знак указывал направления: Невада, Юта, резервации.
– Зачем вам на самом деле нужен этот чертов мотель?
Ее вопрос застал меня врасплох. Я закусила губу, чувствуя на себе взгляд темных глаз Ростика. Правда в том, что я просто не могла туда не ехать. Я должна была увидеть это место своими глазами – даже если там никто и никогда не умирал. Но не сумела заставить себя произнести это.
– Если он невиновен в смерти мамы, то ты вернешься к нему? – В голосе Ростика слышалось напряжение.
Я смотрела на разделительную полосу, на зыбкие тени ночных хищников и одиноких валунов, которые выхватывал из темноты свет фар. Перед моими глазами проносились дни, проведенные с Фрэнки. Его губы, руки, тепло его тела, звук его голоса, произносящего мое имя. По коже побежали мурашки.
– Нет.
Не потому, что я не хотела этого… Фрэнсис убил свою возлюбленную, просто это была не Луиза. Старик же сказал в пещере: они путешествовали втроем, Фрэнки, его попутчик и девчонка. Даже если попутчик – не Макс, а кто-то другой, или даже если его не было вовсе, эта девушка из книги, Иззи, она реальна. Я видела ее фото, я держала в руках сережку, вынутую из ее языка. Я прикасалась пальцами к истлевшей ткани ее черной футболки. Есть свидетели того, что какая-то девушка садилась в машину к Фрэнки. Даже если это не Луиза. Она настоящая, как и ее жестокая смерть. Я знала это. У Фрэнсиса была тайна, ради
