он мог натворить. И с каждым пройденным метром всё мучительнее становился страх узнать, что случилось с Ральфом. Страх, что к этому причастен он сам.
— Ты вообще отмороженный, — вдруг сказал Денис после нескольких минут общего молчания.
Тим удивлённо обернулся на ходу.
— В каком смысле?
Денис ответил не сразу, будто подыскивал слова.
— Ну, у тебя этот лунатизм. И с матерью всё это. Тяжёлая история, кто спорит. Но свой крест у каждого.
Тим кивнул, посмотрел вперёд и попытался понять, к чему тот клонит. К чему он вообще ведёт? Лишь спустя ещё несколько минут Денис заговорил снова:
— А тут ещё Ральф пропал… Это вообще жесть.
Тим снова оглянулся. Яник и Лукас молчали.
— Что ты хочешь сказать?
Денис прибавил шагу и протиснулся между Лукасом и Тимом. Лукас неуверенно покосился на Яника, но вмешиваться не стал.
— Я о том, что ты всё выложил, — сказал Денис, глядя на него с недоумением. — Хотя прекрасно понимал, какой цирк устроит тот дебил впереди. И всё равно сказал правду. Просто потому, что боялся опять кому-нибудь навредить. Это, старик, сильно.
И при чём тут «сильно»? Тим знал только одно: признание было его единственным шансом не сойти с ума от неизвестности — от мыслей о том, что он сделал и что ещё способен сделать.
Он посмотрел на Дениса и вдруг понял, что именно в этом тощем, мертвенно-бледном парне ошибался сильнее всего.
Минут через тридцать они вышли к тому самому перелеску, через который уже проходили. Себастьян опустил Фабиана — тот едва держался на ногах — и долго пил из фляги, которую, как и остальные, наполнил в одном из ручьёв возле хижины.
Яник вызвался нести Фабиана дальше. После короткого привала они снова тронулись в путь.
Себастьян занял место Яника рядом с Тимом. Юлия брела с другой стороны и, казалось, уже не шла, а только спотыкалась.
Через некоторое время она негромко сказала, обращаясь к Себастьяну:
— Жутко идти рядом с ним, словно ничего не случилось.
Тим резко остановился.
Себастьян среагировал мгновенно: шагнул к нему и встал почти вплотную. Между их лицами оставались считаные сантиметры.
— Только попробуй, — тихо прошипел он. — Хоть одну ошибку сделай. Дай мне повод — и я тебе врежу.
— Эй, полегче, — крикнул со стороны Денис. — Тоже мне, крутой коп.
Себастьян яростно вскинул голову.
— А ты, если хочешь, будешь следующим.
Денис даже не шевельнулся. Только смотрел на него в упор.
— Эй, вы там застряли? — окликнул их Яник, уже успевший уйти с Фабианом на спине довольно далеко вперёд. — Давайте уже!
Себастьян смерил Дениса и Тима тяжёлым взглядом, потом коротко кивнул вперёд.
— Пошли.
Ещё через двадцать минут они наконец выбрались на ту самую тропу, по которой поднимались сюда.
Облегчение читалось почти на всех лицах. Лишь Денис и Тим оставались сдержанными: первый — по своей природе, второй — потому что возвращение означало одно: скоро всё выяснится. Болен ли я на самом деле. Настолько, что меня придётся изолировать, чтобы защитить от меня остальных. Или у всего этого всё-таки есть другое объяснение.
Чем ближе подступала разгадка, тем сильнее становились страх и глухое предчувствие: всё началось заново.
Так или иначе, эти два дня он не забудет никогда.
После короткого привала Яник снова взвалил Фабиана на спину, и они продолжили спуск. Теперь оставалось только держаться тропы: судя по всему, она огибала скалу со скобами.
Но внезапно тропа оборвалась, и перед ними открылись шрофены — крутой склон, сложенный из тысяч мелких острогранных камней и валунов, прорезанный осыпными руслами. Они подошли к самому краю и заглянули вниз.
Тим и Яник одновременно увидели неподвижную фигуру, лежавшую примерно посреди склона.
И в один голос закричали:
— Ральф!
Яник так резко и неосторожно сбросил Фабиана, что тот опрокинулся на спину и со стоном остался лежать на земле.
Не раздумывая, они вдвоём ринулись вниз по скользкому склону, лавируя между острыми камнями. Мысли Тима метались, сталкиваясь одна с другой. Если это Ральф, значит, я всё-таки ни при чём? Или я всё же ранил его, а он сумел уйти и добрался досюда, прежде чем рухнуть?
Сердце билось уже где-то в горле, и лишь отчасти виной тому был изнурительный спуск.
Когда до неподвижного тела Ральфа оставалось метров десять, Тим подвернул ногу, оступился и потерял равновесие. Он рухнул вперёд и с размаху ударился грудью о камень. Тело прошила ослепительная боль, и он вскрикнул.
Яник мгновенно оказался рядом и осторожно перевернул его. В груди и плече тут же вспыхнула новая боль.
— Что? Сильно ушибся?
— Да… грудь… — простонал Тим.
Но сейчас для него существовал только Ральф, лежавший в нескольких метрах ниже. Единственный человек, который мог ответить на вопрос, важнее которого для Тима не было ничего.
Он стиснул зубы и поднялся. К горлу подкатила тошнота, перед глазами поплыли тёмные точки, но он устоял.
— Нормально, — выдавил он и осторожно, шаг за шагом, двинулся дальше.
Наконец, спустя целую вечность, они добрались до Ральфа. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Правая штанина ниже колена была насквозь пропитана кровью; левую кисть обматывало когда-то светлое полотенце, теперь сплошь бурое.
— Чёрт, — выдохнул Яник, осмотрев ногу. — Где твой нож?
— Он… у Себастьяна.
— Да, вот он! — донёсся сверху голос Себастьяна. Он бросился вслед за ними и теперь спускался вниз, скользя по камням.
Яник взял нож и долго возился со штаниной Ральфа, пока наконец не сумел её распороть.
То, что открылось им, при других обстоятельствах наверняка вывернуло бы Тиму желудок. Но сейчас он смотрел на желтоватый обломок кости, торчавший из голени чуть ниже колена, с одной лишь отстранённой мыслью: впервые в жизни вижу открытый перелом.
— Сломана, — сказал Яник, отгибая края ткани. — Видимо, упал.
Он взял Ральфа за руку и нащупал пульс. Через несколько секунд посмотрел на Тима и Себастьяна.
— Пульс вроде ровный. Насколько я понимаю.
— Но вот это как объяснить? — Себастьян поднял другую руку Ральфа и размотал окровавленную повязку.
На раскрытой ладони зияла глубокая резаная рана — сантиметров пять в длину.
Себастьян перевёл взгляд на Тима, и у того мгновенно свело живот.
— По-моему, он закрывался от ножа и поймал лезвие ладонью. Что скажешь, Яник?
— Чушь…
Но сказал это не Яник.
