происходящим через экран, вздрогнул, когда Сончжун на мгновение посмотрел прямо в камеру.
– Мне не хотелось устраивать это в свой день рождения, – наконец сказал Сончжун. – Но такие вещи должны происходить на глазах у всех. Чтобы все поняли: ага, так делать нельзя. А не то умрешь.
Повисла напряженная тишина.
Пёнун заметил, как взгляды толпы изменились, стали враждебными. Кёнхён тоже заметил и снова опустил голову. Как преступник, ожидающий приговора.
Сончжун вернулся на свое место, а Кёнхён застыл, уставившись в воду. Всего один шаг отделял его от бассейна. Его спина, которая еще недавно дрожала, теперь казалась высеченной из камня.
А потом в него полетели кусочки клубники и печенье.
Толпа снова начала скандировать:
– Прыгай! Прыгай!
Внезапно в кадре появился мужчина с бейсбольной битой. Он принял стойку, замахнулся всей силой и ударил Кёнхёна в поясницу. Раздался хлесткий звук. Кёнхён дернулся, покачнулся, но устоял.
Бита взметнулась вновь. Кёнхён пытался увернуться, но из-за связанных ног потерял равновесие и завалился вперед.
Он упал прямо в бассейн. Голова на мгновение показалась над водой и снова ушла вниз. Потом еще раз. И еще.
Пёнун не смог смотреть дальше и отвернулся. Видео оборвалось.
Он тупо уставился в черный экран, пытаясь осознать увиденное, потом резко пришел в себя и попытался сохранить файл. Но не успел. Страница перезагрузилась, и на экране появилось сообщение: «Страница не существует».
А через несколько секунд сверху всплыло уведомление.
Вы посмотрели видео?
Пёнун вспомнил инструкции – у него было пять минут на вопросы – и торопливо набрал:
Да.
Он растерянно смотрел на экран, не зная, с чего начать. Несколько раз писал вопросы и стирал их. Но не успел он отправить сообщение, как пришел ответ:
Только что вы увидели единственное доказательство того, что смерть вашего сына не была несчастным случаем. У вас три минуты, чтобы выбрать:
1. Сотрудничать с нами и получить оригинал записи.
2. Жить дальше, как будто ничего не произошло, как вы делали до сих пор.
«До сих пор…»
Пёнун вдруг вспомнил вечеринку в честь возвращения Сончжуна. Закрытое мероприятие, только для избранных. Пёнун был польщен, когда Тэхван пригласил его лично, сказав, что хочет отметить это событие в кругу близких друзей. Кёнхён тогда жаловался, что плохо себя чувствует, но Пёнун настоял на том, чтобы они пошли.
Он хотел как лучше. Хотел, чтобы сын сблизился с Сончжуном, ведь им предстояло учиться в одной школе. Казалось логичным, что, если Кёнхён войдет в круг близких друзей Сончжуна, то ему будет проще.
Тем вечером на вечеринке Пёнун понял, что Кёнхён не хотел приходить не потому, что плохо себя чувствовал, а потому, что избегал общения с Сончжуном. Сончжун, виновник торжества, прибыл с небольшим опозданием. Кёнхён увидел его издалека и застыл. Лицо его напряглось.
Пёнун заметил, что что-то не так, но спрашивать не стал. Не хотел учить сына избегать людей, которые ему не нравятся. В конце концов, во взрослой жизни ему все равно пришлось бы работать с теми, кто его раздражает.
И вот теперь он расплачивался за это решение.
Закрывать глаза и делать вид, что ничего не происходит, было ошибкой. Но он понял это слишком поздно.
Пёнун отправил цифру. Ответ не заставил себя долго ждать.
Мы с вами свяжемся. Положите телефон на пол и отойдите подальше.
Он осторожно положил телефон на пол, и через несколько секунд из него повалил дым. А потом раздался глухой хлопок. Телефон взорвался.
Ём Сокхи всегда действовала с осторожностью. Она представилась как Y и была еще более параноидальной, чем сам Пёнун. Но именно благодаря этому он мог передавать ей нужную информацию, оставаясь вне поля зрения наблюдателей.
Поначалу сотрудничество не заладилось.
Y рассказала следующую историю. Кёнхён с юных лет интересовался программированием и разработкой приложений – даже подрабатывал этим – и в прошлом году, зимой, по приказу Сончжуна начал работать над приложением.
Приложением, предназначенным исключительно для членов организации Ённам.
Кёнхён и раньше испытывал сильное отвращение к незаконным делам, которые приходилось выполнять «во благо организации», а издевательства со стороны Сончжуна только усиливали это чувство. В какой-то момент он понял, что больше не выдержит, и пришел к выводу, что единственный способ выбраться из этого ада – разрушить организацию. Именно поэтому он внедрил хакерский код в систему мониторинга. Код позволял копировать все данные, поступающие в мониторинговую комнату, и сохранять в его личном архиве – до тех пор, пока это не вскрылось. Тогда-то его и «убрали».
Единственное, что спасло Пёнуна от неминуемой расправы, – Тэхван. Он настоял на том, чтобы за ним пока просто наблюдали.
Пёнун думал, сын ночами просто играет за компьютером… А он, оказывается, разрабатывал приложение. Для организации. Он впервые об этом слышал. Но Ём Сокхи объяснила, что приложение выпустили в бета-версии для молодых участников организации, хорошо разбирающихся в технологиях. Проверив ее слова, Пёнун неохотно признал: эта посторонняя женщина знает о делах Ённама больше, чем он сам.
Смириться с этим было нелегко. И чем больше он размышлял, тем сильнее его терзали сомнения. А вдруг Сокхи просто использовала Кёнхёна? И избавилась, когда он стал ненужным? И потом… эта запись… Пока ее снимали, мальчик умирал. Сончжун был уверен, что кто-то приказал Кёнхёну встроить код.
И кто, если не Y?
Она просто использовала его как пешку, а когда все пошло не по плану – избавилась?
Пёнун жаждал встретиться с Ём Сокхи лицом к лицу. Хотел посмотреть ей в глаза, потребовать объяснений. Но она так и не показалась. Все их общение сводилось к одноразовым телефонам, которые она отправляла ему. Даже обвинять ее он мог только через текст.
«Ты просто стояла и снимала, пока мой сын умирал, да?»
Сокхи не стала ни отрицать, ни признавать. Вместо этого отправила несколько фотографий.
На фотографиях – тело, покрытое синяками. Они располагались так, что даже короткий рукав едва мог их прикрыть.
Пёнун слишком хорошо знал, как и куда нужно бить, чтобы остались такие следы. В первую секунду ему пришло в голову, что фото могли подделать. Но потом он вдруг осознал, что не помнит, когда в последний раз видел сына раздетым.
Раньше у них была традиция – раз в месяц ходить в общественную баню, где Пёнун мыл Кёнхёну спину, после чего они шли в ресторанчик по соседству и ели суп, Пёнун выпивал стаканчик соджу. Потом, когда Кёнхён перешел в старшую школу, он стал находить отговорки, чтобы не ходить. И чем дольше
