но крик обрывается, как только она замечает нож у горла сына.
Я хочу убить мальчика. Почему не делаю этого прямо здесь? Почему заставляю обоих спуститься? Потому что внизу я убил и отца?
Женщина делает всё, что велю. Чутьём понимает: я не задумываясь прикончу её ребёнка.
Спускаясь, Макс внимательно оглядывал всё вокруг. Ступени, перила… Ни единой зацепки.
Перед входом на кухню он остановился, не сводя глаз с того места, где сидел Мануэль.
Завожу мальчика сюда, прижимаю спиной к стене и приставляю нож снизу к горлу.
Убиваю ли сразу? Говорю ли с матерью? И где она в эту минуту, как себя ведёт? Умоляет? Кричит? Связал ли я её? Оглушил?
Макс мысленно увидел лицо мальчика — таким, каким оно было в миг смертельного ужаса, когда приходит осознание: сейчас ты умрёшь.
Способен ли такой юный разум по-настоящему вместить мысль о собственной гибели? Да и вообще — способен ли на это хоть кто-то? Способна ли женщина чуть за двадцать — после того, как над ней зверски надругались?
Макс тряхнул головой, отгоняя подступающих призраков, и отвернулся. Бесполезно. Без показаний Беаты Дариус с мёртвой точки не сдвинуться. Она хотя бы ответит на часть вопросов. По крайней мере, он на это надеялся.
Когда Макс вошёл в кабинет, Бёмера за столом не оказалось. Тот появился лишь час с лишним спустя — как выяснилось, возвращался с обеда.
Во второй половине дня пришли результаты вскрытия Рольфа и Мануэля Дариус. Ничего нового: лишь подтверждение того, что следователям уже было известно. Рольфу Дариусу проломили череп двумя ударами молотка, причём смертельным оказался уже первый.
На теле мальчика, кроме смертельной колотой раны в шею, повреждений не нашли — если не считать ожога в области гениталий; по словам доктора Райнхардта, ожогу было не меньше года, и по виду он мог остаться от пролитой жидкости.
Вечером, наконец добравшись до квартиры, Макс чувствовал себя совершенно выжатым — и при этом взбудораженным так, как давно уже не был. А ещё было кое-что — такое, чего он прежде никогда не испытывал.
Его всегда приводило в ярость то, на что оказывались способны люди, то, что они творили с себе подобными, — и эта ярость неизменно гнала его по следу очередного больного ублюдка, пока он не брал того за шиворот. Но сейчас к убийце, лишившему жизни отца и сына, он испытывал не ярость. Это была ненависть. И он догадывался почему.
Макс достал из шкафа в гостиной бутылку «Monkey 47», прошёл на кухню, бросил в стакан лёд и намешал крепкий джин-тоник. Вернувшись в гостиную, опустился на диван и с наслаждением сделал большой глоток. Впервые за долгое время он пил один — но напиток был бесподобен и действовал благотворно.
Макс думал о доме Дариусов и о своей попытке влезть в голову убийце. И тут вспомнил, что собирался позвонить доктору Гаймеру — узнать, как Беата Дариус. Он выудил из бумажника визитку и через несколько секунд уже разговаривал с врачом. Тот объяснил, что допрашивать женщину можно будет не раньше завтрашнего утра: действие таблеток постепенно ослабевает, но ей настоятельно нужен покой.
Макс поблагодарил, положил трубку и позволил себе ещё глоток. Потом откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и отдался усталости. В голове было странно пусто — словно мозг взял передышку, в которой мыслей, вытекающих одна из другой, попросту не рождалось.
И в ту самую минуту, когда он начал думать о том, что это размышление и есть не что иное, как осознанные мысли, — картины вернулись. Так внезапно и с такой силой, что Макс застонал. Он распахнул глаза, рывком выпрямился — но этих секунды-двух хватило, чтобы увидеть изуродованное тело Дженни во всех подробностях и с той же мучительной отчётливостью — ухмыляющуюся физиономию чудовища, сотворившего это с ней.
Макс схватил стакан и осушил его одним глотком. С колотящимся сердцем поднялся и пошёл на кухню — намешать ещё один джин-тоник.
Доставая лёд из холодильника, он снова услышал в голове голос доктора Гаймера:
«Эти препараты защищают её рассудок от необратимого ущерба, который способно причинить пережитое».
Совсем недавно он и сам перестал принимать психотропные средства, выписанные ему полицейским психологом. Пожалуй, те были слабее тех, что дали Беате Дариус, но в конечном счёте служили одной цели. Защищать рассудок.
Прежде чем вернуться со свежим стаканом в гостиную, Макс заглянул в ванную, где держал таблетки. Сегодня он примет одну: чувствовал, что защита действительно нужна. От воспоминаний. А главное — от этих жутких картин.
Чуть позже, когда он выдавил на ладонь одну таблетку, то какое-то время смотрел на неё — а потом выдавил вторую. В том состоянии, в каком он пребывал, двух хватит, чтобы вытеснить картины. Самое меньшее.
Минуту спустя он запил три таблетки щедрым глотком джина.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 4
Грохот был невыносим, но откуда он шёл и что означал, Макс понять не мог: сознание плавало, не находя опоры. Первой сквозь шум пробилась тупая пульсирующая боль в голове. Следом — резь в глазах, едва он приподнял веки.
Мысли медленно всплывали на поверхность, и наконец он сообразил, что лежит на диване одетым, а грохот — всего лишь дверной звонок: кто-то давил на кнопку, не отпуская.
Кряхтя, он приподнялся — удары в висках рассыпались на короткие ритмичные взрывы — и мгновение спустя уже стоял, покачиваясь, в распахнутой двери.
— Ты хоть представляешь, который час? — спросил Бёмер неожиданно мягко и тут же покачал головой. — Впрочем, с таким видом тебе и стрелки не разглядеть. Десятый час.
Он протиснулся мимо Макса и направился прямиком на кухню — к узкой барной стойке с двумя кожаными табуретами. Опустился на один, бросил коричневый пиджак на столешницу и посмотрел на напарника со смесью раздражения и усталости.
— Сваришь кофе?
— Да, конечно. — Неужели это его голос?
— Макс, я понимаю, тебе многое пришлось пережить…
Макс остановил его движением руки.
— Погоди. Прошу. Дай мне пару минут прийти в себя.
— Ладно. — Бёмер соскользнул с табурета. — Иди в душ, под холодную. Кофе сделаю сам. Мне нужна твоя голова.
Минут через десять они сидели друг против друга, и перед каждым дымилась чашка.
— Хорст, я… — начал было Макс, но напарник поднял ладонь.
— Погоди. Сначала послушай, что меня гложет. Объяснишь — и, может, быстро закончим и вернёмся к
