– Да вы издеваетесь, – сказал я, когда в палату вошел медик. Это оказался тот же фельдшер, что и в прошлый раз. – С ним все будет в порядке?
– Конечно. У него лишь потеря крови. Но резаная рана очень серьезная, такие могут долго кровоточить. Как он ее получил?
– Готовил карри.
– Ха! Вы у нас, часом, не были раньше?
– Наверное, вы меня с кем-то спутали.
– Вряд ли. Вам, ребята, надо быть поосторожнее.
– Согласен.
Джек наконец пришел в себя, сглотнул и поморщился от боли – его тело было утыкано разными пластиковыми трубочками.
– Мне очень жаль, Майк, – пробормотал он и кашлянул.
– Само собой. – Я надел пиджак. Я лишь хотел дождаться, когда он очнется, и убедиться, что выживет. – Папа уже едет. А я собираюсь с этим покончить, так или иначе.
– Что ты собрался делать?
Я вышел. Женщина с пачкой счетов засеменила за мной по коридору, бормоча что-то о документах и ответственном лице.
– Он пришел в себя, – сообщил я. – Идите и поговорите с ним. Я больше не собираюсь платить за его ошибки.
Вид Джека, лежащего в луже крови, убедил меня в одном: это дело личное. Я был их целью с самого начала. Я попытался осмыслить ситуацию методично, но имена всплывали слишком быстро. Тут были замешаны темные деньги, кто бы за ними ни стоял. В этом деле мог участвовать мой клиент Марк, которого я всегда подозревал в махинациях, – возможно, он боролся с корпорациями, одновременно играя на бирже с их акциями. Еще были тайны, которые стали мне известны; были коррумпированные политики, рухнувшие после того, как я ликвидировал бардак, свалив моего прежнего работодателя. И в каждом случае возникал новый подозреваемый.
Покинув больницу, я выпил кофе в местном кафе, затем прогулялся по автостоянке, чтобы очистить голову. Пока у меня еще имелся запас времени перед встречей в ФБР.
Я заметил Картрайта – тот ехал по больничной автостоянке в своем старом «кадиллаке-эльдорадо». Рядом сидел отец. Когда они припарковались, я подошел.
– Как у него дела? – спросил отец.
– Нормально. Его порезали. Он потерял много крови, но его выпишут уже вечером или завтра.
– А у тебя как?
– Бывало и лучше.
– Мы пойдем к нему.
– Я с ним только что попрощался. Он пришел в себя.
Отец кивнул. Картрайт сказал отцу, что отыщет его внутри, и задержался. Когда отец скрылся из виду, Картрайт кивнул мне на машину. Мы сели на передние сиденья. Приподняв фальшивую панель под приборной панелью, он достал пакет:
– Здесь полный набор.
В пакете оказались водительские права, кредитки и карточки социального страхования.
– Социалки чистые? – уточнил я.
– Да. Эти люди недавно умерли, но их смерть еще не зарегистрирована в АСС. Их главный архив все равно сплошной бардак.
– А пропуска для банка?
– С ними я пока работаю. Получатся нормально. Ты сделал хорошие фото.
Я сложил документы в пакет.
– Спасибо. Можно кое о чем спросить?
– Наверное, нет. Я дожил до таких лет только потому, что не был любопытен. – Я уставился на него, он вздохнул и поправил зеркало. – Валяй.
– Допустим, тебя кто-то кинул. И у тебя есть возможность натравить на них закон, чтобы убрать их с пути. Причем они этого заслуживают: на сто процентов. Это ведь будет нормальный поступок, если не вовлекать никого из моих людей? Никакого предательства. Только ликвидация врага.
– Как вижу, тебя достали всерьез.
Я обернулся и взглянул на больницу:
– Да.
– Нет никакой черты между черным и белым, Майк, но это становится видно, лишь когда приближаешься к тому месту, где она должна быть. Ты понимаешь, что произойдет, если в этой истории всплывет мое имя?
– Оно никогда не всплывет.
– Хорошо. – Он кивнул. – Любой из нас, кто работает серьезно, рано или поздно заводит какие-то знакомства среди федералов. Это еще одна фигура на игровой доске. Но оставь эти игры для взрослых, если сможешь. Они опасны. И я признателен, что ты сперва посоветовался со мной.
– Само собой.
– Ты должен знать, что как только они вонзят в тебя когти, то уже никогда не выпустят. Они хуже мафиози. Они получат рычаг для управления тобой, и при этом они допускают много ошибок. Забудь все байки про агентов ФБР – они ничуть не лучше правительственных чиновников.
– Так что ты мне посоветуешь?
– Будь очень осторожен.
Я горько усмехнулся. Об этом мне напоминать не требовалось.
– Что тут смешного?
– Да так, вспомнил последнего парня, который попытался сдать этих ребят.
– И чем это кончилось?
– Получил пулю в сердце на Нэшнл Молл.
Он поднял палец:
– Есть у меня одна штуковина, которая может тебя заинтересовать.
Он вышел из машины. Я подошел вместе с ним к багажнику. Из бокового отделения Картрайт достал матерчатую сумку и принялся в ней копаться. Я заметил непонятную трубчатую хреновину – то ли фальшфейер, то ли ручную гранату.
– И ты возишь такое в багажнике?
Он проигнорировал вопрос и вытащил из сумки бронежилет:
– Держи. – Он постучал по нагрудной пластине костяшками пальцев. – Легкий броник. Такой носят копы. Второй класс защиты. Удобно носить каждый день, останавливает пули большинства ручного оружия.
– А я надеялся обойтись вообще без стрельбы.
– Крепится ремнем на поясе и плечевыми лентами. В любом случае не помешает.
Я поднял жилет. Он показался ужасно тонким.
– Вставь и его в мой счет.
Картрайт затолкал жилет в пластиковый магазинный пакет.
– Не хочу показаться бестактным, Майк. Но, судя по тому, что ты мне сейчас рассказал…
Я быстро сообразил: покойникам кредит не открывают. И полез за бумажником.
* * * Я остановил машину неподалеку от эфиопского кафе с бесплатным Wi-Fi и достал из чехла ноутбук. У меня была карточка скоростного Интернета, но для этих хакерских штучек я ей не доверял. Сперва я проверил трояны, посланные Картрайтом по почте. Они укоренились. Потом испробовал вирусы с флешек. Один отозвался. Он подарил мне отличный вид на доску объявлений в огороженном рабочем месте, бо́льшую часть которой закрывала огромная голова экономиста, весьма смахивающего на француза. Пока он почесывал нос и размышлял над невидимой электронной таблицей, я обозрел помещение за его спиной. Никаких паролей на доске объявлений не нашлось, лишь несколько визиток и приклеенных скотчем карикатур.
Я накрыл большим пальцем объектив своей веб-камеры. Я понимал, что это глупо, но мне было трудно поверить, что, когда смотришь кому-то в лицо, на тебя не смотрят тоже.
Я ощутил некоторую гордость за себя, Дерека и наши маленькие флешки. Далее я проверил бейсбольный мяч. Некоторое время я смотрел, как по экрану ползет строчка из точек, и вдруг в окне клиентской программы появилось зернистое изображение.
Камера работала. Случайный прохожий смог бы увидеть, как одинокий парень в машине, склонившийся над ноутбуком, поднял кулак и воскликнул: «Есть!»
У меня теперь были глаза в офисе, куда придет директива. Господи, мне осталось лишь сидеть дома в пижаме и заглядывать через плечо мужику из офиса – и дело сделано. Как минимум такой результат удержит Линча от превращения моего черепа в монетоприемник.
Эта камера пересылала не видео, а отдельные кадры, снимаемые раз в несколько секунд, чтобы сберегать энергию. Я просмотрел то, что она успела передать. Офис выглядел знакомо – те же панели на стенах, тот же стол.
Но только на этот раз стол был пуст, если не считать телефона. Я отыскал и вывел на экран найденное в Сети исходное фото офиса старшего вице-президента. Бейсбольный мяч с камерой в подставке стоял на нужной полке, именно там, где я и надеялся. И компьютер должен был находиться на столе, прямо перед камерой.
В дальнем правом углу принятого изображения я разглядел провода и какую-то металлическую подставку. Я ничего не понял, пока через несколько кадров не появился мой объект. Он ел тертую морковку из тарелки. Потом встал, повернувшись лицом вправо, и принялся что-то печатать, наполовину перекрывая камеру.
