им удалось поймать нескольких таких безумцев и положить конец их отвратительным деяниям. Но лишь затем, чтобы понять: они сражаются с гидрой, у которой на месте одной отсеченной головы вырастают две новые.
И какова цена, которую он уже заплатил — и продолжал платить сейчас? Стоило ли оно того?
Макс медленно опустился набок, положил голову на подлокотник дивана и закрыл глаза.
Почти сразу перед внутренним взором поплыли картины. Счастливые мгновения, прожитые с Кирстен. Вечера с вкусной едой и долгими разговорами.
Споры, в которых она не раз своим спокойным, рассудительным тоном убеждала его, что он ошибается. Он многому у нее научился, хотя и был старше. И снова возникали образы. Вереница прожитых вместе мгновений. Мгновений, в которых оба ежеминутно чувствовали, какое это счастье — быть друг у друга.
Он переживал их заново. Смеялся. Плакал…
Когда Макс снова открыл глаза и понял, что уснул, он резко вскинулся и посмотрел на часы. Без десяти шесть.
Едва успел.
Еще немного — и он пропустил бы звонок Верене Хильгер.
Он чувствовал себя разбитым и тряхнул головой, пытаясь стряхнуть свинцовую тяжесть, сковавшую тело, но безуспешно. Тогда поднялся и, слегка пошатываясь, пошел в ванную, где плеснул в лицо холодной водой.
Повторив это несколько раз и вытеревшись полотенцем, он немного пришел в себя.
Уперевшись руками в край раковины, Макс посмотрел на свое отражение. Если бы в ту минуту его хоть сколько-нибудь волновал собственный вид, он бы ужаснулся. Под глазами залегли серые полумесяцы, кожа стала тусклой, почти мертвенно-бледной. Даже коротко подстриженные темно-русые волосы казались безжизненными.
Он выглядел не на тридцать два, а скорее на шестьдесят.
Макс отвернулся.
Без четырех шесть.
Вернувшись в гостиную, он взял телефон, убедился, что Бёмер больше не звонил, и открыл адресную книгу.
Телефон Хильгер звонил до тех пор, пока не включилась голосовая почта, после чего Макс сбросил вызов. Возможно, она еще была в управлении и просто перевела мобильный в беззвучный режим.
На миг он подумал позвонить туда, но тут же отказался от этой мысли. Ему вовсе не хотелось объясняться с коллегами, если ее там не окажется. Он решил подождать несколько минут, а потом попробовать еще раз — снова на мобильный.
Понадобилось семь попыток и три четверти часа, прежде чем она наконец ответила.
— Макс! — Она говорила запыхавшись. — Я в студии, только что закончила часовую тренировку по джампингу. Видела, что ты уже несколько раз звонил, и как раз собиралась перезвонить. Это из-за последнего дела? Если тебе нужно с кем-то поговорить или я могу чем-то помочь…
Поток ее слов буквально обрушился на Макса, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы перебить ее.
Неужели эта женщина может быть заодно с мстительным психопатом? Теперь, слыша ее голос, он сомневался в этом еще сильнее, чем прежде.
— Нет, дело в другом. Мою сестру, Кирстен… похитили.
— Боже мой! — В ее голосе звучало такое потрясение, что либо оно было искренним, либо Верена Хильгер только что выдала игру, достойную «Оскара». — Когда? В управлении я еще ничего об этом не слышала. Господи, это ужасно.
— И не могла слышать, потому что там об этом не знают. Похититель пригрозил замучить ее до смерти, если я обращусь в участок.
— Но такие типы всегда так говорят. Ты правда думаешь, что он на это способен?
— Да. Думаю.
Макс рассказал ей о содержимом конверта и о письме, которое там лежало.
— Это чудовищно, — тихо сказала Хильгер.
— Да.
— Что говорит Хорст?
— Он принял мое решение.
— Но почему я? Откуда он знает обо мне? И почему ты должен звонить именно мне и просить помощи?
— Ты ведь из Кёльна. Тринадцать лет назад ты уже работала там в уголовной полиции? И тебе знакомо имя Александр Нойман?
— Да, тогда я уже была в убойном отделе. И, конечно, это имя мне знакомо. Тот самый подонок в полицейской форме, который убил молодую женщину, а потом надругался над ее телом. Я никогда нарочно не заводила об этом разговор, но знаю и то, что именно ты дал ключевые зацепки, которые привели к его аресту. И что ты… Постой… ты думаешь, за этим может стоять он? Тогда это, возможно, объясняет и…
— Подожди, — перебил ее Макс. — Не отключайся, тут кто-то звонит.
Он отнял телефон от уха и взглянул на экран. Анонимный номер. Макс переключился на новый вызов, оставив Хильгер на удержании.
— Похоже, ты все-таки дозвонился до своей коллеги.
Голос звучал глухо и неразборчиво, словно говоривший обернул телефон тканью. Но в одном Макс был уверен: это был тот самый ублюдок, который клещами изуродовал Кирстен палец. Сердце у него заколотилось так сильно, что пульс, казалось, отдавался в барабанных перепонках.
— Если вы еще хоть раз что-нибудь сделаете моей сестре…
— Заткнись! — резко оборвал его мужчина. — И брось эти детские угрозы. Слушай внимательно и не перебивай, если не хочешь завтра получить еще одну посылку. Сейчас ты скажешь своей коллеге, что собираешься к ней приехать. Скажем, через час. Этого времени ей хватит, чтобы добраться домой и принять душ.
Значит, он знал, что Хильгер на тренировке. Почему Макс должен был звонить ей именно в это время?
— Через час я снова выйду на связь. К тому времени ты должен быть у нее и включить громкую связь, потому что то, что я скажу, заинтересует ее не меньше, чем тебя. Обещаю, тебя ждет сюрприз. И если Бёмер окажется хоть где-то поблизости или хоть что-то об этом узнает, твоя сестра лишится еще двух пальцев.
В следующую секунду связь оборвалась.
Мысли Макса лихорадочно заметались. Вероятность того, что похититель — Нойман, становилась все выше. Хильгер тогда работала в убойном отделе. Если у этого ублюдка было сообщение для них обоих, это могло означать только одно: она тоже входит в круг его мести.
Глубоко вдохнув, Макс снял ее с удержания.
— Ты еще здесь?
— Да, конечно. Что-то случилось?
— Это был похититель, — сказал он. — Он велел мне приехать к тебе. Через час снова позвонит и скажет что-то, что ты тоже должна услышать.
— Я тоже?
— Да.
— Тогда, выходит, это и правда связано с тем давним делом.
— Я тоже так думаю. Ну что, я могу приехать?
— Конечно. У тебя есть мой адрес?
— Нет. Я знаю только, что ты живешь
