где-то в Лиренфельде.
Она продиктовала ему адрес.
— Какую роль ты тогда сыграла в аресте Ноймана? — спросил Макс, записав улицу и номер дома.
— Никакой особенной. Я была тогда совсем молодой сотрудницей и присутствовала только при том, как мы доставили его к следственному судье.
— Тогда почему он втягивает тебя в это?
— Скоро, наверное, узнаем, — предположила она. — Значит, увидимся у меня?
— Да. И еще… Он сказал, что если Хорст что-нибудь узнает или окажется поблизости, он причинит Кирстен вред. И я знаю, что это не пустые слова.
— Сволочь. Не волнуйся, я никому ничего не скажу.
— Спасибо. Тогда до скорого.
Макс отложил смартфон и уставился в одну точку на паркете.
Почему именно Верена Хильгер, если она почти не имела отношения к тому давнему делу? И что имел в виду похититель, обещая Максу сюрприз?
Что задумал этот ублюдок?
Пока за окнами мелькали яркие фасады домов на главной улице юго-востока Дюссельдорфа, Макс снова и снова пытался понять, какое отношение его коллега может иметь ко всему происходящему. Но всякий раз приходил к одному и тому же выводу: это должно быть связано с ее прошлой службой в кёльнской криминальной полиции. А значит, становилось ясно и то, кто похитил Кирстен.
Хорст рассказывал Максу, что Хильгер живет в квартире на третьем этаже красивого пятиэтажного старого дома в Лиренфельде. И, как теперь видел Макс, ничуть не преувеличивал. Фасад в стиле грюндерцайт сиял безупречной белизной и наводил на мысль, что его покрасили совсем недавно.
Макс припарковал свой VW CC на противоположной стороне улицы и вошел через незапертую дверь в чистый, ухоженный подъезд. Несмотря на заметную модернизацию внутри, лифта в доме не было, так что вскоре он уже стоял перед дверью Хильгер, тяжело дыша после подъема по лестнице.
Когда на его звонок никто не открыл, он отступил на шаг и проверил табличку на двери — не ошибся ли квартирой. Но на ней витиеватым почерком ясно значилось ее имя.
Он уже поднял руку, чтобы позвонить снова, как вдруг услышал ее приглушенный дверью голос:
— Входи, открыто.
Наверное, она только что вышла из душа. Макс открыл дверь и увидел небольшую прихожую, переходившую в просторную гостиную, обставленную светлой мебелью. В противоположной стене были два больших окна, из которых открывался вид на крыши соседних, более низких зданий.
Самой Хильгер нигде не было видно; вероятно, она еще была в ванной.
Макс закрыл за собой дверь и сделал два шага в квартиру.
А потом мир взорвался.
Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»
ГЛАВА 4
Во рту у него пересохло так, что, когда он машинально попытался сглотнуть, тело свело приступом кашля — хотя сглатывать было нечего. От затылка к темени простреливали огненные вспышки боли, и, похоже, именно они вернули ему память: ещё не успев толком разлепить налитые свинцовой тяжестью веки, он уже вспомнил, что произошло.
Он лежал на полу, потому что его оглушили, едва он вошёл в квартиру Хильгер. Хильгер… значит, она всё-таки была заодно с этим ублюдком. Заманила его к себе, чтобы ударить исподтишка и вывести из строя. Он попытался пошевелить руками. Получилось. Не связан.
Наконец ему удалось приоткрыть глаза. Первым, что он увидел, было психоделическое месиво из перетекающих друг в друга серых тонов. Он несколько раз моргнул, и расплывчатые пятна начали рассеиваться; взгляд постепенно обретал резкость, словно он наводил фокус на объективе камеры.
В этой серой мути начали проступать цвета, контуры… тело. В нескольких метрах перед ним кто-то лежал на спине, вытянув ноги в его сторону. Неподвижно. Без сомнения, женщина. Он различил тёмные волосы… Хильгер.
Издав звук, который даже ему самому показался чужим, Макс с усилием приподнялся, переходя в полусидячее положение. В затылке тут же взорвалась такая боль, что он едва снова не потерял сознание. Только не это. Ни в коем случае нельзя снова отключаться.
Там, перед ним, на полу лежала Хильгер. Без сознания.
Без сознания?
Макс перенёс вес тела, подался вперёд — и тут же ощутил новую боль в правой руке. Несколько секунд он тупо смотрел на оружие, которое всё это время сжимал в ладони, опираясь ею о пол. Холодный металл так сильно врезался в костяшки, что кожа вокруг побелела. С первого взгляда было ясно: табельное оружие. И столь же ясно — не его. Эта модель была новее.
— Что за чёрт… — вырвалось у него. Это прозвучало скорее как хрип, чем как слова.
Пока он выпрямлялся, стараясь освободить руку от тяжести пистолета, внутри поднималось смутное предчувствие. Пока ещё глухое, бесформенное. Но, когда взгляд снова упал на неподвижное тело, оно стало обретать очертания. Свободной рукой он нащупал свою кобуру. Пистолет был на месте.
Макс оглядел комнату. Судя по всему, кроме него и Хильгер, здесь никого не было. Игнорируя жгучую боль в затылке, он пополз на четвереньках к неподвижному телу, по-прежнему не выпуская чужой пистолет из руки. Вот ступни. Ноги. Лицо.
Он замер.
Во лбу, над левой бровью, зияла дыра. Глаза были тусклыми, пустыми и смотрели мимо него.
Механически Макс поднял правую руку, поднёс ствол к лицу и втянул воздух — и в ту же секунду понял: пуля, пробившая голову его коллеги и вырвавшая из неё жизнь, почти наверняка была выпущена из этого пистолета. Потом он поднёс к носу руку — и понял ещё кое-что: он действительно держал это оружие. Пусть и не по собственной воле.
Макс, тяжело застонав, поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в затылке боль.
Нужно было позвонить Бёмеру. Даже если…
Словно дождавшись этой мысли, в кармане зазвонил телефон. Но звонил не Бёмер.
— Ты очнулся. Хорошо, — раздался глухой, трудно различимый голос. — Значит, уже увидел, что убил свою коллегу.
— Я не убивал свою коллегу. И вы это прекрасно знаете. Что это за больная игра?
— Твои отпечатки на оружии. В её квартире найдут твою ДНК.
— Это вы ударили меня, когда я вошёл. Если вы всерьёз думаете, что меня сочтут убийцей, вы ещё безумнее, чем я думал.
— Посмотрим. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал с оружием.
Макс вспомнил то давнее убийство. Вспомнил, что Нойман сделал с телом проститутки. Вспомнил фотографии. Нойман использовал, помимо прочего, его оружие… Только огромным усилием воли Макс сдержал рвотный позыв.
— Что? — хрипло выдавил он.
—
