куда ты пойдешь?
На самом деле он хотел спросил «Можно с тобой?», но знал, что Сокхи сразу откажет, потому и не спросил.
Она на мгновение задумалась, посмотрела в небо и небрежно ответила:
– Найду свою семью.
– Семью?
– Да, настоящую.
Значит, у нее была семья. Не как у него. Даже неудивительно. В глубине души он всегда это знал. Сокхи несла в себе тепло, которое бывает только у того, кого когда-то любили.
Они вместе сели в автобус и всю дорогу молчали. Сокхи выходила на остановку раньше. Прежде чем сойти с автобуса, она обернулась и тихо прошептала:
– Сегодня не пей ничего дома.
Все произошло так, как она и планировала.
В сгоревшем доме нашли четыре тела, которые опознали как отчима, мачеху, старшего брата и Сокхи. Младшие братья и сестры уехали в другой город на школьную экскурсию, а C-4 работал допоздна и потому избежал гибели.
О пожаре на скотобойне написали в новостях всего раз. Несколько журналистов попытались разобраться в деталях, но интерес к происшествию быстро угас.
А несколько дней спустя к нему пришел мужчина в дорогом костюме.
Мужчина, который при первой встрече сказал C-4: «Мне нравится твой взгляд», – забрал осиротевших после пожара детей и увез их в Ённам. Работа, которую C-4 выполнял после школы, мало чем отличалась от того, что он делал под началом старшего брата. Но это место было другим. И C-4 оно нравилось.
Несколько месяцев назад, когда сестра вдруг объявилась, C-4 не испытал особой радости. В детстве он не задумывался об этом, но теперь, с высоты прожитых лет, осознавал, насколько жутким был ее поступок. Тогда ей было всего семнадцать – даже удостоверения личности на руках еще не было. Она раскопала чьи-то останки, чтобы инсценировать собственную смерть. Устроила пожар, избавилась от всех, кто мог ее выследить. Она была человеком, который добивается желаемого любой ценой.
Сокхи сразу заметила его отстраненность и усмехнулась:
– Разве не этому нас учили в том доме?
C-4 не смог возразить.
В те времена он сам не делал ничего подобного, но слышал, что такие вещи случаются. И только теперь он понял, почему, встречая Сокхи в коридоре, не решался с ней заговорить.
Латексные перчатки. Белый фартук, забрызганный кровью. На бойне такой вид был привычным, но за ее пределами означал лишь одно: объектом забоя был не скот.
Сокхи перевела взгляд на террасу кафе, где сидел Кёнхён – человек, за которым следил C-4.
– Он не может спать. Говорит, в кошмарах его преследуют те, кто покончил с собой.
Кёнхён занимался сбором персональных данных, разработкой какого-то приложения для организации и еще одним проектом – специально для бизнеса Сончжуна. Когда Кёнхён понял, что собранная им информация использовалась для шантажа, в его поведении что-то изменилось.
Группа мониторинга заметила это и приказала C-4 держать его в поле зрения.
C-4 никогда не показывал таких мыслей или чувств, но прекрасно понимал, что творится у Кёнхёна на душе. Однажды он узнал, что дым благовоний помогает духам обрести покой, и время от времени жег их – для тех беспокойных душ, что, возможно, следовали за ним. Пусть даже прекрасно понимал, что все это – лишь попытка успокоить собственную совесть.
Сокхи достала из коробки с благовониями новую палочку, поднесла к огню и сказала:
– Давай покончим с этим. Пусть все закончится на нас.
В ее горьком голосе C-4 услышал ту же самую осторожность и заботу, с которой она когда-то перевязывала его рану.
Если он согласится, то прольется еще больше крови. Малейшая ошибка, и его убьют, объявив предателем.
Но он снова не смог отказать Сокхи.
C-4, Ким Чингён, уверенно шагал по коридору цеха, толкая перед собой тележку. Потолок, стены, пол – все здесь было одинаково тусклым, безжизненным.
Казалось, проектировщик вдохновлялся лабиринтом: один поворот сменялся другим, но Чингён знал этот маршрут наизусть, потому двигался уверенно.
Хорошо смазанные колеса тележки катились почти бесшумно, но в пустом коридоре даже этот слабый звук разносился эхом.
В конце последнего коридора Чингён остановился перед дверью. Вынул из кармана канцелярский нож и провел лезвием по углу картонной коробки, стоявшей на тележке. Внутри лежал Сончжун. Рот его был заклеен несколькими слоями серого скотча, а тело безвольно обмякло.
Чингён подхватил пленника и прижал его большой палец к сканеру отпечатков пальцев.
С идентификацией радужки было сложнее – Сончжун был слишком изможден, чтобы держать глаза открытыми. Пришлось надавить на рану у него на запястье. Сончжун судорожно распахнул глаза, и этого хватило, чтобы система его распознала. После этого Чингён ввел код и тихо пробормотал:
– Вот почему превращение людей в ключи всегда приводит к трагедиям.
Раздался короткий электронный сигнал, и массивная дверь медленно открылась. Чингён толкнул ее, завез тележку внутрь и закрыл за собой.
В Ённаме под «центром обработки данных» понимали два места: либо рабочую зону с техническими отделами и мониторингом, либо серверную.
И Чингён пришел именно туда.
Выстроенные рядами серверные стойки поблескивали световыми индикаторами, словно книжные полки в библиотеке.
Достав из кармана белую флешку, Чингён открыл на телефоне нужное изображение и внимательно изучил его, сверяя с оборудованием. Найдя точное совпадение, уверенно вставил флешку в порт.
Красный индикатор на USB сменился зеленым, и Чингён с облегчением выдохнул. Теперь дело за теми, кто снаружи.
Сончжун, все еще сидевший на тележке, уронил голову. На мгновение в Чингёне шевельнулась жалость, но тут же угасла, стоило ему вспомнить владельца той самой флешки, которую он только что вставил в компьютер.
И то, как закончилась его история.
Ректор Ли Пёнун не видел последних секунд видео. Не видел, как Кёнхён пытался выбраться из воды. Не видел, как Сончжун взял в руки биту, размахнулся, как клюшкой для гольфа, и с силой ударил.
Он тогда по-настоящему наслаждался происходящим.
Раздался грохот – тяжелый, низкий, оглушающий, словно раскат грома, но намного сильнее.
Здание содрогнулось, с потолка посыпалась мелкая крошка. Структура начинала рушиться. Долго оно не продержится.
Чингён вспомнил слова J-6, который участвовал в проектировании этого комплекса: этот город не рассчитан на сильные подземные толчки.
Он оторвал длинный кусок упаковочной ленты, что висела на ручке тележки, и начал тщательно заклеивать холодильную коробку, которую недавно разрезал ножом.
Работа еще не была закончена.
Он снова взялся за тележку и двинулся вперед, надеясь, что у них с Сончжуном еще осталось время.
Глава 39
Мониторинговая комната находилась на несколько ступенек выше остальных зон. Полукруглую стену полностью покрывали мониторы, образующие панорамный обзор
