логистическую тележку с рефрижераторным контейнером. Красный жилет, желтая кепка, белые хлопчатобумажные перчатки, надетые в два слоя, – внешне он ничем не отличался от других работников. Но сейчас склад, который обычно кишмя кишел людьми, был пуст. После экстренного оповещения сотрудники поспешно покидали супермаркет. И теперь, в гнетущей тишине, одинокая фигура с громоздкой тележкой могла бы привлечь внимание. Но на этом этаже не было никого, кто мог бы его заметить.
C-4 остановил тележку перед грузовым лифтом, тыльной стороной запястья вытер пот со лба и нажал зеленую кнопку вызова.
Лифт прибыл с резким звоном. C-4 вкатил тележку внутрь, зашел следом и поднял защитный поручень. Потом вытащил из кармана ключ, вставил его в замок под панелью кнопок и провернул, после чего дважды нажал на кнопку. Лифт снова звякнул и начал опускаться прямо в центр обработки данных – закрытую зону, куда могли попасть далеко не все члены организации.
В кармане жилета завибрировал телефон. C-4 достал раскладушку, раскрыл и прочитал два входящих сообщения. К горлу подступил ком, а в носу защипало. Сообщения были простыми. «Рассчитываю на тебя. Доведи дело до конца. Спасибо за все».
Сухие, бесстрастные слова.
Прощальные слова Сокхи.
Выталкивая тележку из грузового лифта, C-4 вспомнил первое впечатление от Сокхи. Худощавая, но ловкая, она без особых усилий поднимала мясные туши почти вдвое больше себя и вешала их на железные крюки. Она была всего на несколько месяцев старше, но выполняла любую работу быстрее и аккуратнее его. На первый взгляд, с ней было трудно сблизиться. Сухая, молчаливая, иногда сидела, задумчиво уставившись в никуда, будто находилась в каком-то другом мире.
Только после серьезной травмы руки C-4 понял, насколько неожиданно доброй могла быть эта девочка. Лезвие для разделки мяса рассекло кожу до кости, но Сокхи обработала рану с такой осторожностью, что он едва ощущал боль.
– Поднимется температура. Принимай лекарство каждые четыре часа. Я сварила кашу, поешь вместо риса. Я уже сказала, что ты сегодня не выйдешь на работу. Скажи, если пальцы не будут слушаться. Если повреждены нервы, придется ехать в больницу.
В тот день C-4 впервые увидел, как кровь фонтаном бьет из его собственного тела. Он был так ошеломлен, что не осознавал, что происходит, но спокойный голос Сокхи помог ему прийти в себя.
Ночью, как она и сказала, его знобило. Ему снилось, как на лоб опустилось что-то холодное, а потом он вдруг разрыдался, не понимая, откуда накатила эта глухая, необъяснимая тоска. А потом, сквозь забытье, услышал чей-то голос: «Все хорошо, все хорошо». Утром старший брат рассказал, что Сокхи не отходила от него до рассвета, а потом ушла на работу.
Прежде C-4 считал, что попал в какое-то странное место, но после той ночи он начал воспринимать людей на бойне как свою настоящую семью.
Правда, эта наивная иллюзия продержалась недолго – всего несколько недель. Приемные родители, которых он считал просто безразличными, оказывались жестокими. Особенно отчим – ему в C-4 не нравилось все, начиная от взгляда.
Сокхи не могла остановить отчима, но научила, как принимать удары так, чтобы не было больно. Остальные дети старались держаться от С-4 подальше, боясь навлечь на себя гнев главы семьи, но Сокхи относилась к нему так же тепло, как и прежде.
Но потом Сокхи изменилась.
Это произошло после того, как у нее в школе появился друг. Раньше она всегда была отстраненной, будто ее мысли бродили где-то далеко, но постепенно в ее взгляде появилась искра жизни. C-4 даже чувствовал легкую ревность, гадая, кто же смог так на нее повлиять. Узнал, что это не парень, а девушка, и невольно выдохнул с облегчением. Однако каждый раз, когда он замечал, как приемный отец пристально смотрит на Сокхи, внутри все закипало от ярости.
А потом Сокхи, которая никогда раньше не осмеливалась ослушаться приемных родителей, неожиданно пропустила смену на бойне.
Через несколько дней старший брат сказал C-4, что теперь он должен выходить в смену вместо нее. Сначала C-4 подумал, что Сокхи заболела. Несколько дней она действительно не вставала с постели. Никто о ней не заботился, и C-4 иногда заходил, чтобы поменять ей холодный компресс. Она лежала с белым, как бумага, лицом и опухшими от слез глазами. А когда наконец встала, в ней не осталось ничего от прежней себя. Она стала даже более замкнутой, чем в их первую встречу. Вскоре C-4 узнал, что пропавшая девочка, о которой говорили в школе, была ее подругой.
Та искорка жизни, что едва начала разгораться, испарилась, словно ее никогда и не было.
Отчим продолжал смотреть на Сокхи.
C-4 снова и снова представлял, как разрывает его на куски, но в реальности ничего не мог сделать.
Позже он понял, что Сокхи больше не работает на бойне потому, что старший брат дал ей другое задание. А вскоре и C-4 перестал выходить на бойню – теперь он тоже выполнял задания старшего брата: расшифровывал аудиозаписи, загружал в грузовики коробки с наличными, подрабатывал официантом, чтобы подслушать разговоры клиентов.
C-4 не испытывал особого отторжения. Почему-то казалось, что все к этому и шло. Иногда они с Сокхи сталкивались в коридорах, то делали вид, что не знают друг друга.
Однажды утром, на автобусной остановке по дороге в школу, Сокхи впервые за долгое время заговорила с ним.
– У меня к тебе просьба.
C-4 так давно не слышал ее голоса, что теперь он казался чужим.
– Какая просьба?
Сокхи пристально посмотрела на него, а потом ответила – но слова ее потонули в шуме толпившихся вокруг школьников. С-4 переспросил. Сокхи резко схватила его за воротник, притянула к себе и прошептала прямо в ухо:
– Сегодня ночью я исчезну. Навсегда. Но для этого мне нужна твоя помощь.
Она коротко изложила план. Рассказала о водородном охладителе, который используют на бойнях, о взрывоопасности водорода и о том, как это может привести к пожару. Просьба ее была простой: разложить в ее постели фрагменты костей.
C-4 молча слушал, а потом вдруг спросил:
– А остальные?
– Не переживай. Все будут спать. А, и еще… убедись, что старший брат точно уснул. Это самое важное.
– Подожди… Если все будут спать, значит… они погибнут?
Сокхи несколько секунд молчала, а потом сжала его плечо.
– Если полиция спросит – скажешь, что ничего не знаешь. Что пришел домой и увидел пожар.
C-4 вспомнил, как отчим по ночам прокрадывался в комнату Сокхи, и, не раздумывая, кивнул. Только тогда ее рука разжалась. Почувствовав странное сожаление, он спросил:
– А
