Гроб - Арно Штробель

Она помолчала мгновение.

— Ева, конечно, непростой человек, но она честна. И если она говорит, что Мануэль жив, — это не просто голословное утверждение. Значит, она действительно в этом убеждена. А кто, если не она, мог бы лучше всех догадываться о том, что тогда произошло?

— Мне на ум приходит кое-кто другой, но она мертва, — горько произнёс Менкхофф. — Как вы считаете, пугает ли Еву мысль о том, что её брат действительно может быть жив?

— Да. Может, и не всегда, но с тех пор, как её сестру… её сводную сестру так чудовищно убили — определённо да.

— Мы знаем, что… — Райтхёфер не успела договорить: её прервал дверной звонок.

Вибке Пфайффер вышла в прихожую и вскоре вернулась в гостиную в сопровождении Йорга Вибкинга.

— О, господин Вибкинг, а мы слышали, вас уже числили пропавшим, — приветствовал его Менкхофф.

— Да, Вибке только что сказала мне, что меня искали, — ответил тот и сел на место, где до этого сидела Вибке Пфайффер.

— И где же вы были?

— Да нигде, собственно. Просто катался на машине.

Прозвучало это так, словно обсуждать подробности ему не хотелось, что Менкхоффа, впрочем, мало волновало.

— И для этого был какой-то особый повод?

Вибкинг повернулся к Вибке Пфайффер, которая устроилась рядом с ним.

— Найдётся у тебя пиво?

— Да, конечно.

Она снова поднялась и ушла на кухню.

— Повод? Нет, ничего особенного. Иногда это просто необходимо — проветрить голову.

— Понимаю, — кивнул Менкхофф. — Завидная привилегия. Далеко не каждый может вот так запросто покинуть рабочее место, никого не предупредив, когда ему вздумается. Ваш отец, по крайней мере, придерживается несколько более консервативных взглядов на этот счёт.

— Мой отец, — в голосе Вибкинга прозвучало нескрываемое презрение. — Мне плевать, что мой отец думает о чём бы то ни было. И уж тем более — что он думает обо мне.

— Может быть, ваш отец и послужил причиной этой прогулки, господин Вибкинг? — спросила Райтхёфер в тот момент, когда Вибке Пфайффер вернулась с бутылкой пива и стаканом.

Вибкинг раздражённо закатил глаза.

— Мой отец сегодня разослал всем сотрудникам официальное письмо о том, что с сегодняшнего дня назначает доктора Гвидо Лёффлера своим заместителем — для подготовки к должности будущего генерального директора. Как вы считаете, это достаточный повод, чтобы просто сесть в машину и покататься по округе? Особенно когда ты сам до последнего не терял надежды, что родной отец, может быть, всё-таки рассмотрит твою кандидатуру на этот пост?

Он проигнорировал стакан и приложился прямо к горлышку бутылки.

— Ева Россбах пропала, — сказал Менкхофф без всякого перехода, пристально наблюдая за реакцией Вибкинга.

Тот отставил бутылку.

— Да, Вибке уже что-то такое говорила.

— Звучит не так, будто это вас сильно тревожит.

— У меня сейчас хватает собственных проблем. Она объявится.

— Вот как, вы так думаете? — вмешалась Райтхёфер. В её голосе звенело раздражение. — После того как её врач получил опасные для жизни ранения, а саму её похитили? Бывали ли в вашей жизни хоть какие-нибудь моменты, когда вы не были заняты исключительно самим собой, господин Вибкинг?

Менкхофф удивлённо взглянул на неё. По лицу Вибкинга было видно, что его потрясла не только резкость Райтхёфер.

— Нет, я… — он выпрямился в кресле. — Я не знал о похищении. Вибке сказала мне на пороге лишь то, что вы здесь, потому что Ева пропала. Что произошло? И какой врач ранен? Я ничего не понимаю.

Ютта Райтхёфер — теперь заметно взявшая себя в руки — ввела его в курс последних событий.

Менкхофф выждал, пока она закончит, и спросил:

— Господин Вибкинг, упоминала ли фрау Россбах когда-нибудь при вас своего брата?

— Брата? Я знаю, что её брат тогда утонул в Рейне.

— Она когда-нибудь выражала сомнения в том, что он действительно утонул?

— Что? Нет. С какой стати ей в этом сомневаться? Я, честно говоря, вообще перестаю что-либо понимать.

— Фрау Россбах полагает, что её брат тогда не утонул, а был отдан матерью кому-то. И что теперь он вернулся.

Вибкинг уставился на Менкхоффа с открытым ртом.

Прошло несколько секунд.

— Господин Вибкинг? Вы в порядке?

— Да… Да, простите. Мне просто… Мне только что кое-что вспомнилось, и это действительно довольно безумно.

Он набрал воздуху.

— Несколько месяцев назад — кажется, в апреле или мае — я вечером столкнулся на парковке с каким-то типом, который был поразительно похож на Еву. Двигался он иначе и выглядел, конечно, по-другому — мужчина всё-таки, — но сходство с Евой было просто ошеломляющим.

— И? Что вы сделали? — нетерпеливо спросил Менкхофф.

— Ничего. Тот тип заметил, что я на него пялюсь, и показал мне средний палец. Выглядел он довольно агрессивно, и у меня не было никакого желания с ним связываться. Я сел в машину и уехал.

— Вы рассказали об этом фрау Россбах?

— Нет. Потом я и сам уже не был уверен, не показалось ли мне это сходство. Но теперь, когда вы говорите про её брата…

— Боже, это же по-настоящему жутко! — Вибке Пфайффер растерянно посмотрела на Йорга Вибкинга. — Если только представить себе… Вдруг появляется родной брат, который, по всеобщему убеждению, утонул в детстве. Неудивительно, что Ева часто бывает такой потерянной и столько всего забывает.

— Ну, до этого мы ещё далеки, — осадил её Менкхофф. — Это всего лишь теория фрау Россбах, которую лично я считаю крайне маловероятной. Но что вы имеете в виду, говоря, что фрау Россбах многое забывает?

Вибке Пфайффер замялась.

— Фрау Пфайффер?..

— Ах, как бы это объяснить… Ева иногда бывает несколько… рассеянной. Она рассказывала мне, что случается так: она вдруг обнаруживает себя в каком-то месте и не помнит, как туда попала. Она считает, что это нечто вроде лунатизма наяву — что она настолько погружается в свои мысли, что совершает действия автоматически, не отдавая себе отчёта. А когда потом приходит в себя и осознаёт, что происходит вокруг, — сама удивляется.

— Да, в замешательство она впадает регулярно, могу подтвердить, — добавил Йорг Вибкинг. — Я не раз задумывался о том, что несколько сотен рабочих мест зависят от женщины, у которой,