Почувствовав притяжение сюжета, Лайла на долю секунды представила их с лли на книжных полках на веки веков. Лесбиянкам так редко достаются главные роли. Но затем она отогнала эту мысль и отступила.
— Нет. Я сама напишу свою жизнь. У тебя больше не будет власти надо мной.
Катарина рассмеялась — этот смех был настолько похож на смех Ребекки, что Лайле стало больно.
— Но нож-то у меня. А ты пришла с пустыми руками.
В этот момент в дом вбежала Элли, её лицо было красным и исцарапанным. Встретившись взглядом с Лайлой, она кивнула.
— Сейчас! — крикнула она.
Лайла разжала кулак, показывая свой первый молочный зуб, сияющий на ладони.
— Я получила его от Меллисент Фарлинг. Она предупреждала меня насчет Алмонд (миндаля) и думала, что он может мне понадобиться.
Катарина выронила нож. На её лице отразился неподдельный страх.
— Пожалуйста, не надо. Ты не писательница. Ты не знаешь, что делаешь.
— Его также можно использовать для желания, — напомнила ей Элли. — Большого желания.
Катарина умоляюще протянула к ним руки.
— Если вы пожелаете моей смерти, вы обе тоже умрете!
— Мы не это задумали. Смерть — не единственный вариант.
— Тогда что? — прошептала Катарина, её глаза дико бегали, руки сжались в молитвенном жесте. — Я могу написать вам совместную жизнь, подарить вам счастливый финал!
— Я же говорила, — сказала Элли. — Писатели всегда могут предсказать концовку.
Взяв Элли за руку, Лайла подняла молочный зуб в другой и загадала желание.
Глава 61. Настоящий писатель
Когда Лайла проснулась, она была рада, что проснулась. Она лежала на кровати, застеленной тончайшим льном, в которой ни одна принцесса вовек не нащупала бы горошину. За окном птицы воспевали прекраснейшее утро. Элли была рядом, она еще спала, её рыжие волосы рассыпались по подушке. Солнечный свет пробивался сквозь планки жалюзи, накладывая на её глаза тёмную маску.
Тихо, как только могла, выскользнув из постели, Лайла набросила красный плащ вместо халата и прокралась в их огромную кухню, благоухающую ароматами Jo Malone, чтобы сварить утренний кофе из лучших зерен. Они заняли дом Катарины, добавив в него кое-какие детали: печь Aga, гранитные столешницы, те самые ящики, которые закрываются с тихим вздохом, и массивный холодильник, выдающий лед, воду и мудрость, если она того потребует. Списки желаний так легко воплощать, когда у тебя есть собственная запертая фея-крестная.
Кстати о ней — Лайле стоило проверить Катарину. Включив плоский экран, спрятанный в шкафу, она переключилась на «Канал 0». Их домашний писатель, предавшая её доверие, ссутулилась за столом, стуча по клавишам. Было видно, что Катарина страдает — она морщилась при каждом нажатии на клавишу, но Лайла заставила себя подавить жалость. Катарина сама была виновата, и это был тот сказочный финал, который она заслужила: финал королевы из «Белоснежки», вынужденной танцевать в раскаленных железных башмаках; волка, падающего в колодец в «Красной Шапочке»; финал, где в конце все умирают, как в сказке «Как дети в забой играли».
Джарет, их маленькая черная кошка, ворвалась через кошачий лаз и громко замяукала, требуя тунца. Лайла наклонилась и погладила её мягкую шерстку, в награду послышалось глубокое мурлыканье.
Вошла босая Элли и обняла Лайлу со спины; та буквально растаяла в её руках. Вот ради чего всё это было. Любовь — мотив для всего.
— Приятно видеть, что она взялась за работу спозаранку.
— У неё нет выбора, не так ли?
Руки Алли сжались в кулаки.
— Выбор есть у всех, — её голос прозвучал как закаленное стекло.
Они сели в уголке для завтрака у окна во всю стену. Их длинный сад был окружен деревьями, и лишь далекий дымок над «Новым Коттеджем в Нью-Форесте» указывал на присутствие других людей. Воробьи клевали жировые шарики в кормушке.
— Идиллия, правда?
— Как думаешь, имеет ли значение, что всё это не по-настоящему? — спросила Лайла.
— Мы настоящие. Ты же чувствуешь меня, да? — Элли пощекотала Лайлу в чувствительном месте между ребрами и подмышкой.
Лайла рассмеялась:
— Еще как.
Элли ухмыльнулась:
— Тогда я не вижу никакой проблемы.
Лайла не могла унять внутреннее беспокойство.
— Какое-то время мне хорошо, а потом я начинаю думать о том, что существует, а что нет.
— «Я мыслю, следовательно, я существую», верно? А ты никогда не умела переставать думать.
Мысли Лайлы неслись по кругу, как по скоростному шоссе в форме ленты Мёбиуса.
— Полагаю, никто не знает наверняка, реален он или сконструирован в писательской комнате — со всеми изъянами, причудами и предысторией. Люди, у которых в голове звучит закадровый голос — может, их просто пишут в этот момент, и они слышат мысли своего автора? Кто из нас не слышит иногда клацанье клавиатуры, звон в ушах, скрип пера или голоса в голове? Сколько сценаристов в этой комнате, и кто здесь шоураннер?
Она повернулась к Элли, говоря почти так же быстро, как думала:
— Может быть, мы все — лишь страницы, в лучшем случае — книги, у которых есть начало, середина и конец. Чьи-то истории слишком коротки, чьи-то — слишком длинны, а чьи-то — в самый раз.
Элли поцеловала Лайлу, заставляя её замолчать.
— До конца нашей истории еще очень далеко.
Раздался дверной звонок. Лайла прошла по пышному белому ковру в прихожей к входной двери. На пороге стоял ухмыляющийся Джимми с бутылкой шампанского в руках.
— Джимми! Заходи, — Лайла отступила, пропуская его. — У нас тут неприлично роскошный завтрак.
— Не могу, дружище. Мне пора к врачу. Просто заскочил оставить это и поздравить с новосельем.
— Всё в порядке? — спросила Лайла, внезапно запереживав, не нарушает ли Катарина её приказы.
— О да! Пулевое ранение заживает так быстро, что я начинаю чувствовать себя оборотнем. А после Хейзел заберет меня на свидание. У меня есть к ней один важный вопрос, если понимаешь, о чем я. — Его щеки стали красными, как капюшон Шапочки. — Она — всё, о чем я когда-либо мечтал. Я бы не справился без неё. Не могу поверить, как мне повезло.
«А я могу», — подумала Лайла.
— Ты это заслужил. Надеюсь, всё пройдет успешно.
Джимми откашлялся и кивнул.
— Спасибо, шеф. И еще я подумал, вы захотите узнать: К. Т. Хексен сегодня днем выведут из искусственной комы. То, что она выжила — просто чудо. Нарочно не придумаешь, честное слово.
«Сама — нет, а вот Катарина — вполне». Лайла улыбнулась, внутри неё всё так и пузырилось от радости. Еще один друг остался жив. Сегодня днем она навестит Кейти в больнице, прижмется лбом к её лбу. Две книжные подставки снова встретятся.
— Ладно, мне пора. Увидимся в понедельник, босс. В участке будет странно без Ребекки, да еще и этот Граучо подал в отставку. Я правда рад, что вы идете на повышение.
— Постараюсь удержать всё под контролем.
— Я в вас верю, — сказал Джимми, вручил бутылку и повернулся, чтобы уйти. — Веселитесь!
Лайла смотрела, как он садится в машину и уезжает, радуясь, что смогла наконец дать ему то, чего он хотел. Каждый должен быть главным героем в собственной жизни.
Вернувшись на кухню, она застала Элли всё так же внимательно наблюдающей за Катариной на экране.
— В каком-то смысле мы — её редакторы. Заказываем ей сюжеты, поддерживаем её. — Ухмылка исказила лицо Элли, но лишь на мгновение.
— Значит, власть у нас, — сказала Лайла, плотнее запахивая плащ.
— И ты воспользуешься ею, главный инспектор Ронделл.
Лайла улыбнулась, снова вспомнив о Джимми.
— А почему бы писателям не исполнять желания? Может, через год или два я даже стану суперинтендантом, если мы правильно это напишем.
— Главное, чтобы это было правдоподобно в рамках этого мира. Это всё, что нужно, чтобы быть реальным. — Элли продолжала смотреть, как Катарина стучит по клавишам. — Нам просто нужно, чтобы писатель продолжал писать.
