лодке огромным рыбьим скелетом. Еле жив остался. Вот так, Лоренцо.
– Где Герда? – вдруг спросила Нина, когда мы отошли от рыбы и подошли к ананасам.
Все оглянулись. Герды не было. Когда она ускользнула, во время моего комикса или во время разговора о Хемингуэе, – неизвестно. Ясно было одно: рядом ее нет и хорошо бы ее найти.
Мы разбрелись по разным проходам с полками. Бытовая химия, зубная паста, салфетки. Крупы, макароны, консервы. Овощи, фрукты, соки. Целые длинные улицы с кофе, чаем и печеньем. Это был большой магазин, совсем не такой, как на первом этаже моего дома.
Ты идешь долго, как по тоннелю, смотришь вперед, ищешь макушку с голубыми волосами. Мимо мелькают бутылки с красным кетчупом, с желтым и оранжевым соусом, яркие коробки с чаем. Бананы, гора апельсинов, ящики с темной черешней. Очередь у весов – люди взвешивают виноград. Виноград белый (хотя он, конечно, зеленый), виноград черный (темно-черничного цвета). Ты идешь и ищешь голубое облако. Вместо него натыкаешься на красные помидоры, сталкиваешься с продавцом в синей униформе, идешь мимо витрины с бледными и желтыми сырами и сворачиваешь на следующую линию.
И – натыкаешься на Герду. Внезапно я ее увидел.
Она стояла на линии со сладостями. Это было странно. То есть ничего странного, конечно, в том, чтобы стоять у сладкого, нет. Но Герда стояла не шелохнувшись, будто боялась спугнуть бабочку. Я осторожно подошел сзади, тронул за плечо.
– Ты чего?
Да, это был дурацкий вопрос, но я его задал.
– Запах шоколада, – сказала она и закрыла глаза, сделав глубокий вдох.
– Понятно, – говорю.
Справа были отсеки с конфетами, которые нужно накладывать в полиэтиленовые пакеты. Слева – большие цветные коробки, плитки шоколада, батончики.
– Здесь пахнет горьким шоколадом, – говорит она, не открывая глаз, – потому что я стою близко к нему. Если сделать два шага вперед, – она переместилась, – то почувствуешь запах карамели. Но это не карамель, это мармеладная начинка.
– Ясно. – Я тоже переместился вместе с ней.
– Закрой глаза, – сказала она.
– Закрыл.
– Сделай четыре шага вперед.
– Один, два, три, четыре.
– Что чувствуешь?
Я сделал вдох. Это был запах новогоднего мешка с конфетами, который раньше я каждый год находил под елкой. Ни мармелада, ни горького шоколада я различить не мог.
– Здесь пахнет миндалем, – тихо проговорила Герда.
– Миндалем?
– Да, миндалем. – Она открыла глаза и протянула руку к полке. – Потому что вот здесь, – она взяла маленький шуршащий пакет с круглыми блестящими шариками, – внутри каждой конфеты спрятан орешек миндаля.
И она с таинственным видом поднесла к моему носу кулек.
Ну что я могу сказать? Я не чувствовал миндаля. Я видел золотой цвет фольги, вдыхал шоколадный запах – и это все. Если честно, было здорово и без миндаля. Просто стоять с Гердой между полками супермаркета и двигаться с закрытыми глазами в сторону мармелада, спрятанных в шоколадную скорлупу орехов, розового зефира и еще чего-то, что чувствует только она. Звуки исчезли. Никого рядом не было. Мы словно застыли в капсуле.
– У тебя есть мечта? – спросила Герда и поднесла к лицу другой кулек с золотистыми шариками.
– Мечта?
Герда засмеялась.
– Ты странный. Ты постоянно переспрашиваешь! – Она вернула кулек на место. – Здесь внутри не миндаль, а фундук. – И снова повернулась ко мне. – Да, мечта.
Я задумался. Уж кто бы говорил про странности.
– Есть.
– Какая?
– Стать художником комиксов. А у тебя?
Я торопился. Чувствовал, что в любой момент придут Пашка с Ниной – просто свернут на сладкую линию и увидят нас. И тогда – я знал это точно – капсула, в которой мы стояли среди шоколадного запаха, исчезнет. Ворвутся звуки, мы снова станем компанией, гуляющей по супермаркету.
– Художником комиксов, – повторила Герда. Она, в отличие от меня, не торопилась. – У меня все проще. Я хочу прокатиться на одной из этих тележек. – Она кивнула в сторону, где стояло много продуктовых тележек, в которых возят продукты и иногда катают детей.
Я посмотрел на тележку, затем перевел взгляд на охранника.
Первая мысль – Пашка-Ромео. Он сможет уговорить кого угодно. Поймать на улице прохожего, разговорить его, рассмешить, попросить ручку с блокнотом – и тот подарит ему и то и другое. Легко и быстро забрать сигарету из пальцев Герды. Изобразить «стенку», «птичку», «будильник» и все что угодно.
Внезапно!
Я не обратился к Пашке. Я пошел к охраннику сам. И он разрешил взять одну тележку и прокатить на площадке около магазина «вон ту девушку с синими волосами».
Не сразу, конечно. И не так просто, как если бы попросил Пашка. Но все получилось.
Это была лучшая траектория микрочастицы в это лето. Вынырнуть из шоколадного запаха, незаметно ускользнуть от своих и исполнить мечту Герды.
Вечером – звонок от Ромео:
– Как ты это провернул, Лоренцо?
– Просто очень захотел.
23 июля, какой-то день недели
Два интересных эпизода
Сегодня было два случая, о которых стоит рассказать. Вы спросите, а почему только два? А как же птицы за окном и все такое прочее? Все было – и птицы, и прочее, но интересных эпизода было два. Первый случился утром, на репетиции, когда мы долго ждали Бориса. Это было на него не похоже, он никогда не опаздывал.
– Может, будем падать? – предложил Гришка. – Потренируемся заодно.
И он упал – так, как надо, идеально, согнув одну ногу в колене и правильно подставив руки. Но дальше падать не получилось, потому что мы увидели Бориса. В бархатном зеленом камзоле, в узких штанах и в туфлях с вытянутыми носами с пряжками.
Немая сцена. Как в «Ревизоре», которого мы читали в конце года.
Мы все были на сцене и смотрели в зал. Гришка не успел встать и тоже, не двигаясь, лежал на боку и смотрел на Бориса. А Борис, стуча каблуками, расстегивая на ходу камзол, шел к нам.
– Ну что, заждались?
Мне показалось, он вот-вот достанет из кармана кружевной платок и станет вытирать капли пота на лбу. Но он ничего не достал.
– Что за рожи у вас, как будто вы увидели живого бегемота? – Борис быстро переодевался за ширмой, бросая на стул узкие штаны, рубашку с жабо и камзол. – Не видели никогда мужскую одежду девятнадцатого века?
Борис засмеялся и вышел в привычных трико, футболке и кроссовках.
– Подрабатываю я, понятно? В магазине «Богемия».
И он рассказал нам, как два раза в неделю стоит у витрины магазина с люстрами из богемского стекла и раздает прохожим рекламные
